На земле непокоренной - Александр Васильевич Романов

Быть безучастными ко всему этому, по-прежнему избегать столкновений с противником мы уже не могли. Дело не только в том, что многие, видя, как беспрепятственно продвигаются гитлеровцы, приуныли духом. Нельзя было так, без боя, отдавать оккупантам наш партизанский край. В таких условиях нам надо было стянуть все отряды в единую группу и, маневрируя северо-западнее Россон и Клястиц, попытаться нанести мощный концентрированный удар по врагу с прорывом на оперативный простор. Мы были уверены в том, что здесь, где родилось партизанское движение этого края, люди будут драться насмерть.

Было решено утром же собрать всех командиров нашей бригады, обсудить план операции и поставить соответствующие задачи. Сообщили об этом всем. Находящийся в это время в отряде Котовского наш начштаба Владимир Дорменев доложил, что гитлеровцы активизировались в районе Долосцев.

Но утром наши планы рухнули. Отряд имени Котовского в районе Юхович вступил в бой с карателями. Телефонная связь с отрядом прервалась. Дорменев прискакал оттуда и сразу же спросил:

— Совещание будет?

— Какое совещание, когда надо немедленно принимать оперативные меры! Разве не ясно, что гитлеровцы с фланга хотят пролезть в самый центр расположенных здесь бригад и отрядов! А почему связь не работает?

— Враг жмет на котовцев. Вероятно, телефон они сняли.

Пришлось звонить в Доброплесы и дать приказ Сергеевскому отряду немедленно двинуться на помощь к котовцам.

Затем поставили задачу Георгию Казарцеву:

— Срочно езжай в отряд имени Котовского. Сразу же восстанавливай связь. Неважно, где телефон будет: в деревне, возле хаты, на дереве, у дороги. Сразу же доложи обстановку. Указания будешь получать по телефону. Общая задача: не допустить прорыва противника в центр расположения бригад. Организуй оборону. На помощь идут сергеевцы. Если надо будет, подбросим еще.

Через два часа связь была восстановлена. Казарцев доложил, что немцы напирают на деревню Голяши, где была база отряда. Котовцы мужественно сдерживали натиск противника. А когда подошли сергеевцы и когда партизаны ввели в бой 122-миллиметровое орудие и начали обстрел позиций карателей, обстановка резко изменилась. Гитлеровцы дрогнули и отступили, преследуемые партизанами.

Примерно в это же время к нам приехали Ефрем Василевич, нынешний секретарь Россонского райкома партии, и Родион Охотин. Они-то и сообщили о захвате карателями Россон. Кроме того, Василевич и Охотин рассказали еще об одном печальном случае. У озера Нещердо погиб Иван Сидоркин. Незадолго перед этим ему исполнилось семьдесят лет.

Произошло это так.

Партизаны узнали, что немцы будут следовать из Дворища на Россоны, и устроили засаду в удобном месте. Но о засаде узнали и немцы. На околице деревни они расставили минометы, чтобы поддержать ими свое наступление. Перед этим они пошли по хатам, чтобы пообедать. В это время Сидоркин все минометные стволы залил водой. Вода сразу же замерзла. Наступление фашистов сорвалось. В бессильной злобе они расстреляли несколько жителей вместе с Иваном Сидоркиным.

Так героически погиб один из самых уважаемых старожилов Россонщины.

2

Весь день в штабе полно народу. Наши соседи, кто куда бы ни ехал, обязательно заглядывают в Ровное Поле. Сообщают обстановку на своих участках, интересуются данными нашей разведки. И так до самого вечера. А вечером эта заброшенная в лесах деревушка озарялась ярким светом электрических ламп и народ собирался в школе. Слепой баянист Вася Муравьев всегда был на своем посту. Партизаны, обвешанные гранатами и пистолетами, расхватав ровнопольских девушек, отплясывали темпераментную белорусскую польку…

Вот и сегодня собрались мы было уже на вечеринку, как ввалился в штаб долговязый, как телефонный столб, разведчик спецгруппы Григорий. Его спецгруппа дислоцировалась обычно в отряде «Бесстрашный».

— Ну, как дела, товарищи командиры, — присаживаясь к столу, спрашивает он.

— Дело в шляпе, ты разведчик, тебе и виднее, — нескладно попытался пошутить Дорменов.

— Шутки шутками, а что комбриг собирается предпринимать? — Григорий о какими-то озорными искорками в глазах обратился теперь ко мне.

Я попробовал также отшутиться:

— Видишь баню возле конюшни? Там наша кухня. Вот я и буду вокруг нее бегать.

Но Григорий, даже не усмехнувшись, продолжал:

— На войне, когда командир погибает, любой командир, если он настоящий патриот, должен брать на себя командование. Ведь дальше терпеть нельзя. Гитлеровцы сжигают села, уничтожают население… Ты бы взял вот объявил себя командующим и объединил все силы для разгрома карателей.

— Я таких полномочий не получал, — возражал я. — Кроме того, есть в наших местах люди постарше и возрастом и званием.

— Ну, так вот тебе полномочия.

И с этими словами Григорий вынул из бокового кармана листок бумаги и протянул его мне. На листке — текст радиограммы:

«Романову. Немедленно приказываю возглавить руководство всеми партизанскими бригадами по обороне и уничтожению гитлеровцев, наступающих в вашем районе. Начальник Штаба партизанского движения».

Все в штабе так и застыли, раскрыв рты.

— Хотя бы на пару дней раньше, — удивленно размышлял я вслух. — А почему именно мне такой приказ? Есть ведь здесь подполковник Охотин, представитель штаба партизанского движения Штрахов, ecть и другие командиры постарше, с большим жизненным опытом…

А когда прошло удивление, я почувствовал всю ответственность своего положения. Как ни странно, но почему-то появилась уверенность в успешном исходе предстоящих боев, несмотря на стремление нескольких бригад и отрядов уйти в другие районы. И опять подумалось: а почему именно мне такое доверие?

Размышлять, однако, было некогда, приказ есть приказ, и нужно действовать.

Мы сообщили всем командирам бригад и отрядов о новом приказе командования и о необходимости готовиться к боевым операциям для разгрома карателей. Совещание по подготовке к операции назначили в тот же день, 9 февраля, на двенадцать часов ночи.

И сразу же буквально все — и связные, и командиры отрядов, и население — все заговорили только об одном: о большом моральном воодушевлении партизан, которые с радостью узнали о предстоящей операции. И, как ни трудно было мне, тем более сейчас, после такого приказа, я подумал, что, раз такое настроение у всех — у партизан и у населения, враг будет обязательно разбит.

Вскоре, как раз к совещанию командиров, рассмотрев все данные разведки, взвесив возможные силы партизан, запас боеприпасов, особенности местности и целый ряд других условий, в штабе был выработан план разгрома карателей. Перед совещанием я решил пойти и, как говорят, проветриться. Тепло одевшись, вышел на морозную улицу. Навстречу идет Машеров.

— Вы куда, Петр Миронович?

— Как — куда? К вам, на совещание.

— Еще рано. Пойдем в лесок, прогуляемся.

Стояла ясная лунная ночь. Снег искрился и скрипел под ногами. На окраине деревни горели дежурные костры. Мы ожидали самолеты с