Законная добыча - Саша Кей

— С убийцей…

— С чего ты взял? А может, мне и с мамой не общаться, она же с тобой спала. С вором. Или это лучше? Вор. Немужчина. Дрянной лицемерный человечишка.

Я, кажется, забыла свой зонт в подставке у вешалки, но возвращаться за ним не собираюсь. Толкнув застывшего отца плечом, я выхожу наружу.

Думаю, теперь мне от него и поздравлений с днем рождения не доведется получать. Уже поднимаю воротник, чтобы пробежать под дождем до остановки, когда дверь кафе открывается, и белый от злости отец хватает меня за плечо. Не понимаю, что ему еще нужно. Я же теперь для него прокаженная, он высказался.

Или нет.

Судя по налитым кровью глазам, из него вот-вот польется желчь.

Только высказаться ему не дают.

Позади отца открывается дверь, и из нее выходит такой здоровенный детина, что я поражаюсь, как я могла его не заметить в кафе. Вместо того, чтобы пойти по своим делам, он увесисто хлопает отца по спине.

Тот выпускает меня, разворачиваясь к незнакомцу, чтобы поставить его на место, а я вдруг чувствую до боли знакомый запах. Запах Амира. Резко поворачиваю голову влево. Сафаров делает шаг ко мне, загораживает своими плечами от отца, и я не могу надышаться.

— Какое разочарование, — только и говорит он. — Еще раз к ней подойдешь. Пожалеешь.

Голос его. Это правда Амир.

— Это моя дочь!

— Да, ей не повезло.

Тот тип из кафе все еще держит отца за шкирку, а Сафаров берет мою ледяную руку в свою теплую ладонь и уводит меня. Я бестолково и безмолвно иду, пока мы не оказываемся перед машиной, заднюю дверь которой для нас открывает Дмитрий.

— Что все это значит? — спохватываюсь я, чувствуя, как щемит сердце.

Ответ Амира меня шокирует.

Глава 50. Шансы

— Я хочу попробовать все с чистого листа. С тобой.

— Что?

Это последнее, что я ожидала услышать от Сафарова. Я морально готовилась к фразам вроде «Я еще не отвык», «Я тут мимо проезжал», «Я буду делать, что хочу».

Но слова Амира не вписываются никак. Словно бублик от детской пирамидки, который не влезает в квадратную коробочку.

— С чистого листа?

— Аня, ты собираешься выяснять отношения под дождем посреди улицы?

— Почему бы и нет.

— Давай, мы сядем в машину. Хотя бы не придется перекрикиваться.

Да, на улице шумно, но я не спешу забираться в салон.

— И зачем мне это делать?

— Разве тебе не интересно, что я хочу сказать?

Еще как интересно, но признавать это я не желаю. А еще я ловлю себя на том, что жадно разглядываю черты лица. Неожиданно Амир выглядит не таким непробиваемым, как обычно. С одной стороны, все вроде бы как всегда: уверенный открытый взгляд серо-голубых глаз, упрямая линия рта, но или мне кажется, или я улавливаю нервозность. За дни проведенные рядом с Сафаровым я научилась определять если не нюансы его настроения, то общее направление точно. Даже если Амир ничего не показывает внешне.

Почему-то мою решимость ломает щетина.

Это очень непривычно.

Раненый, невыспавшийся, неважно. Сафарова небритым я видела только два раза. В ночь, когда он заявился в квартиру Эммы, и в тот день на даче.

Именно эта проклятая щетина дает мне понять, что Амир не в порядке.

Не узнать, в чем дело, — выше моих сил.

Помедлив, я все же сажусь на предложенное место. Сафаров жестом отпускает Дмитрия и сам садится за руль.

Хотелось бы, чтобы Дмитрий остался под дождем брошенным своим хозяином, но, увы, он отправляется к другой машине.

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю я, когда Амир выезжает на дорогу.

— Домой.

— Ко мне?

— Я бы хотел к себе, но это все испортит, правда? — взгляд на меня в зеркало дальнего обзора.

— Точно. Говори: что тебе от меня нужно?

— Ты.

— Останови машину, я выйду.

— Выслушай меня, ладно?

— Мы это уже проходили, Амир, — качаю я головой. — Ты либо мутишь воду, либо говоришь так, что лучше б уж молчал.

Я прекрасно помню, его «шикарное» предложение поехать с ним в Москву в качестве содержанки, или что там имелось в виду.

— Я учел свои ошибки и хочу сделать другое предложение.

Нет, конечно, хорошо, когда в жизни есть какая-то стабильность. Например, вот Сафаров не меняется. Но дать ему по голове сумкой с тетрадками хочется сильнее. Это, собственно, тоже стабильно.

— Учел, говоришь? — цежу я. — И если мне твое предложение не понравится, ты скроешься за горизонтом?

— Ты хочешь, чтобы я соврал?

Я понятия не имею, что от него хочу. Наверное, невозможного. Чтобы Амир не был тем, кто он есть. Чтобы он исчез и остался. Сделал что-то, за что я его возненавижу, или то, что меня примирит с чувствами к нему.

Под мерное тиканье поворотника в сгущающихся сумерках мы подъезжаем к моему подъезду.

— Пригласи меня.

— На чашечку кофе? — иронично спрашиваю я. Заезженный предлог для того, чтобы остаться на ночь.

— Да хоть на стакан воды. Я хочу смотреть тебе в лицо.

— Ладно. Стакан воды подам, хоть это и не моя обязанность.

На самом деле я просто не готова вот так снова разбежаться. То есть, я переживу, если он сейчас уедет и больше не вернется. Но сама прогнать его сил в себе не нахожу. И с болезненным любопытством жду, что мне скажет Сафаров.

Удивительное дело, когда Амир оказывается в моей прихожей, я чувствую себя спокойно еще до того, как щелкаю выключателем. Да, после перестановки в квартире я уже не так нервничаю, как в первое время, но все равно, каждый раз, когда там темно, я чувствую себя неуверенно. Исподволь жду, что вот сейчас меня схватят чьи-то руки.

А когда рядом Сафаров, я невольно ожидаю другие прикосновений.

Мы проходим на кухню в полном молчании. Я включаю электрический чайник и под его набирающий громкость шум достаю из шкафчика кружки. Не знаю, почему, но я упорно не поворачиваюсь к Амиру. Прячу лицо. Может, не хочу снова приклеиться взглядом к высоким скулам сама, а может, не хочу, чтобы Сафаров увидел что-то в моих глазах.

— Аня, посмотри на меня, — не приказывает, а просит. Это что-то новенькое.

Со стуком поставив чашки на стол, я все-таки разворачиваюсь к нему. Руки сами складываются на груди. Я закрываюсь, потому что этот человек может сделать мне больно. Не физически.

— Я тебя слушаю.

— Давай попробуем сначала.

От растерянности хлопаю ресницами.

— Это с какого момента? — ошарашенно уточняю я. — С того момента, когда