Законная добыча - Саша Кей

Сафаров устало трет лицо крупными ладонями.

— Нет. Давай сделаем вид, что ничего этого не было. Притворимся, что не знаем друг друга. Я подойду к тебе познакомиться…

— И с чего ты взял, что я не пошлю тебя лесом? — поднимаю бровь, вспомнив слова Светланы, что такие как я, скорее, отошьют мужика на улице, если тот надумает познакомиться. Я все еще в недоумении. Зачем это нужно Амиру?

— Именно поэтому я и пришел. Я хочу, чтобы у нас был шанс. И дать его можешь только ты.

— И зачем мне это нужно?

— Тебе, может, и не нужно. Но я без этого шанса загнусь.

— В чем дело? Что ты вообще делаешь в городе? Ты же собирался уехать и не возвращаться. Что? Проблемы продолжились, и ты решил, что я могла бы скрасить твое пребывание в городе? Я тебе уже сказала, что на такое не…

— Ань. Все вопросы закрыты. Марич взял под присмотр заповедник, юридические вопросы с наследством отца утрясают специалисты, все, кто должен получить воздаяние, переданы правосудию со всеми материалами. Мустафу тоже скоро возьмут.

— Так что ты забыл здесь?

— Я не могу уехать. Все это время я мотался на два города. Кажется, я скоро приму форму самолетного кресла.

— И к чему такие жертвы?

Наш разговор напоминает допрос, только теперь в роли дознавателя выступаю я. И надо сказать, выудить из Амира хоть что-то, даже когда он готов идти на контакт, очень непросто. Будь это кто-то другой, я бы давно уже потеряла и терпение, и интерес.

— Это не жертвы. Аня, я услышал все, что ты мне сказала, но я не могу изменить того, что уже произошло. Мог бы — сделал, но обратного хода нет. Все уже случилось. Как бы чудовищно это ни прозвучало для тебя, я ни о чем не жалею. Я получил кое-что очень ценное. Не только урок, что прошлое нужно оставлять в прошлом до конца, а не наполовину, но и то, что новой жизни нужно соответствовать самому. Я никогда не хотел быть таким, как отец. Правда, до того, как мы с матерью уехали, я и не подозревал, что бывает по-другому. А потом я понял, что у меня есть возможность не повторять его путь. Я вроде бы все делал правильно, только этого недостаточно. Установки в голове менять сложнее.

Господи, это, наверное, почти самая длинная фраза, сказанная мне Сафаровым.

Чайник со щелком затих, словно ставя точку в сказанном Амиром.

— И что ты хочешь от меня? Просто переверни страницу и живи по новым правилам, — я с деланным равнодушием пожимаю плечами. — Я не исповедник, грехи не отпускаю.

Амир ерошит волосы и взлохмаченный становится почти похож на нормального человека. Мужчину, которому сейчас непросто, но важно.

— Я хочу, чтобы ты дала мне шанс, Аня. Именно ты.

— Допустим, вышло по-твоему, и я согласилась. Хотя я не понимаю, к какому результату ты стремишься. В какой момент ты себе скажешь, что ты молодец? И теперь все. Можно уматывать обратно в Москву или куда там еще.

— Молодец я буду, если ты захочешь остаться со мной навсегда.

— А если не захочу?

Глава 51. Аргументы

Слово «навсегда» меня пронимает.

Это звучит почти как признание.

Но Сафаров не бросается громкими и такими желанными словами.

Да и, скорее всего, я принимаю желаемое за действительность.

Даже я, несмотря на свои сумбурные чувства, не могу сказать, что вот прям готова провести с этим человеком всю жизнь. Честно говоря, я предпочла бы излечиться. Как, это и было с Амиром, когда он собирался от меня «отвыкать». И в чем-то Сафаров по-своему прав. Быт и обыденность легко разрушает недолговечное и хрупкое, родившееся на фоне экстремальных событий.

Я все это понимаю, но ничего поделать с собой не могу.

Хочу, чтобы Амиру меня не хватало так же, как мне его.

Хотя и не знаю, что бы я с его чувствами делала.

Поэтому я и задаю свой вопрос. Что будет, если я рискну дать ему этот шанс, о котором он просит. Отпустит ли меня Сафаров потом? Или будет ломать игрушку, как это сделал Джафар с его матерью?

А если все выйдет с точностью наоборот? Именно Амир решит порвать, а я лишь привяжусь сильнее. Мы ведь, женщины, имеем такую привычку. Далеко ходить не надо: у меня перед глазами пример моей матери. Терпела до последнего, и даже сейчас, когда они с отцом не вместе, ей больно в нем разочаровываться, жаль того, что уже не вернешь.

Я смотрю на Сафарова и жду.

Ну давай. Ты же сам говорил, что хочешь поменять свои установки. Так вот эту точно придется настраивать с ноля — не только говорить честно, но и обсуждать со мной свои планы. Плести свою паутину, держа меня в неведении, — верный способ не добиться желаемого.

Кажется, эта простая истина доходит до Амира, но ему все еще тяжело открываться. Я наблюдаю за игрой чувств на лице с неким злорадным удовлетворением. Я не хочу, чтобы Сафарову было плохо, но он заслужил свой урок. Впрочем, одно то, что я удостоена живой реакции, а не застывшей маски на лице, говорит о многом.

Но мне этого недостаточно.

Если и мне довелось в те страшные дни усвоить что-то, так это то, что довольствоваться меньшим — глупо. Ты не знаешь, сколько тебе отведено. Нужно брать лучшее из того, что есть. Не во всем компромиссы — хорошая стратегия.

— Я пока не могу даже думать о том, что не захочешь, — наконец признается Сафаров. — Это плохой вариант развития событий. Я к нему не готов. Нет у меня плана на этот случай.

Честно. Не то, что я хочу услышать, но честно.

— Я не верю, что из этого что-то выйдет, — помолчав, отвечаю я. Тоже не то, что Амир хочет услышать, но тоже честно. — По-моему, это как гангрену зеленкой мазать.

— К ампутации я не готов еще больше, — мотает головой Сафаров. — Это может вызвать ненужные рецидивы на почве фантомных болей.

Это сейчас, что? Шутка была?

Мы, оказывается, умеем.

Внутренне я все еще ощетинена, но дебильной псевдомедицинской шуткой Амиру все-таки удается разрядить обстановку. Однако, я по-прежнему не хочу уступать.

Здесь и нежелание давать слабину, и женская вредность, и понимание, что это все замки на песке.

— Мы возвращаемся к тому, что мне это не нужно. И даже вредно, — я открываю коробку с пакетиками чая. — Ты любишь