Законная добыча - Саша Кей

Утром мрачная мама сообщает мне, что я звала Амира во сне.

Я просто себя сама накрутила бесконечным самоистязанием, и вот результат.

Решила же, что эта страница закрыта. Значит, надо следовать своему решению. А я убегаю, делаю вид, что еще может что-то измениться. Надо просто принять то, что есть, и не мучиться. В конце концов, мало кто может назвать свою первую любовь отличным выбором. На то она и первая, что не последняя.

Как только я смиряюсь со своей проблемой, мне становится лучше. Чтобы закрепить успех, отправляюсь к себе на квартиру. Мне там по-прежнему немного не по себе, но я вешаю другие шторы, двигаю мебель, и вроде бы с помощью этого отгораживаюсь от событий той страшной ночи, когда ко мне вломились люди Мустафы.

Один лишь раз я вздрагиваю, когда на улице меня окликает человек из тех дней.

— Анна?

Я поворачиваю голову и вижу мужчину, который, видимо, только что собирался сесть на заднее сидение черного седана. Узнаю не сразу.

— Анна, вас подвезти? — спрашивает он, и вот теперь я вспоминаю, кто это.

Марич.

— Нет, — неистово мотаю головой.

— Могу я передать через вас информацию Сафарову? — его темные глаза следят за мной с непонятным выражением.

— Его нет в городе. И мы больше не поддерживаем контакт, — как могу вежливо отвечаю я, осознавая, что человеку такого уровня грубить не стоит. С какой стати он вообще решил меня заметить на улице?

— Нет в городе? — поднимает он бровь.

— Всего доброго. Извините, я спешу… — делаю вид, что мне нужно на подошедший к остановке автобус.

— Всего доброго.

И смотрит на меня.

Мне ничего не остается, как стать вынужденным пассажиром, хотя мне нужно за гречкой в магазин на перекрестке.

Надеюсь, с этим «бизнесменом» мне тоже больше никогда не придется встречаться. Впрочем, Марич — человек неглупый, понял, что я хочу держаться от него подальше. Да и вряд ли я ему сама по себе интересна. Меня стоило иметь в виду только пока я была приложением к Сафарову.

Я бросаю взгляд на Марича из заднего окна автобуса. Он пристально смотрит в сторону стеклянного павильона-кофейни возле остановки. Да, мужик, попей кофейку и забудь про меня.

Не считая этого случая, моя жизнь потекла своим чередом.

Волнуюсь я, только когда жду женские. По идее, у меня были безопасные дни. Свой цикл я знаю, нервничать не стоило. Как медик я понимаю, что забеременеть вне овуляции невозможно. Но риск никогда не стоит исключать, иногда организм преподносит сюрпризы вроде внеочередной готовности яйцеклеток к оплодотворению. Впрочем, все обходится только нервотрепкой.

Заканчивалась вторая неделя после освобождения, когда проблема пришла, откуда не ждали.

Глава 48. Новые раны

Приходит сообщение от отца.

Я долго не открываю. Только при одном взгляде на абонента начинают ныть зубы. «Папа». Абонент сохранен еще тогда, когда я называла его так даже про себя. А сейчас язык поворачивается выговорить только обезличенное «отец».

Еще когда мы с мамой вынуждены были переехать, я дала отцу понять, что больше не хочу с ним общаться. Кто-то скажет, что это жестоко. Осудит. Ведь ему тогда тоже было непросто, возможно, нужна была поддержка. Только вот и нам она тоже была нужна. И при каждой встрече с отцом меня накрывало. Я все надеялась разглядеть в нем того, каким он был когда-то, но видела только того, кем он стал.

Разом вспоминались все его срывы, скандалы, запои, коллекторы, обрывающие телефон, визит Джафара и то, ощущение беспомощности, когда тебя запихивают в машину.

Да, тогда я была моложе. Сейчас, наверное, должна хладнокровнее смотреть на вещи, только ведь я снова попала в переплет из-за него. Инфантилизм ли винить его? Может, надо уговорить себя, что это стечение обстоятельств?

Увы, я слишком хорошо помню, как плакала мама, закрывшись в ванной, как она продавала свои украшения и даже, что символично, обручальное кольцо. Помню, как я забирала документы из Строительного.

Когда отца отпустили за неимением существенных улик, он вроде взял себя в руки и перестал пить. И даже сделал попытку наладить отношения… Но выходило у него как-то неубедительно. Отец искренне не понимал, почему все не может быть как прежде, ведь он же «исправился».

В общем, мы свели общение к прохладным поздравительным сообщениям по праздникам. И отцу пришлось принять это.

И вот теперь он мне что-то пишет. Не новый год, не восьмое марта, не мой день рождения. И поэтому у меня скребет внутри. Спустя несколько часов я все-таки решаю посмотреть, что ему надо.

«Аня, нам нужно серьезно поговорить. Это важно. Мне есть что сказать».

Замечательно просто. Ему есть что сказать. А для кого это важно? Для меня или для него?

Звоню маме, чтобы узнать, не было ли в ее сторону заходов, может, она понимает, что хочет отец.

— Звонил, — подтверждает она. — Был зол, требовал каких-то объяснений. Я не очень поняла, о чем он, но Леша меня так разозлил, что я спустила на него всех собак.

Я поражена. Чтобы моя мама и потеряла терпение? Сорвалась на ком-то? И уж тем более на бывшем муже? Я много раз спрашивала ее, почему она не выскажет ему все, что у нее на душе. Мама отвечала, что она слишком дорожит теми немногими сохранившимися хорошими воспоминаниями, чтобы уничтожить и их. И если начнет говорить, то не остановится, скажет то, после чего любое общение будет невозможно.

И вот теперь мама говорит, что спустила на отца всех собак.

— Мне жаль, — говорю я, потому что по голосу слышно, что она прошла ту точку невозврата, о которой говорила, и ей больно.

— Ничего-ничего, доча, — вздыхает она. — Это все равно бы произошло. Нарыв никуда не делся оттого, что я делала вид, что больше не больно. Сейчас даже легче.

— Что он такого сказал?

— Начал с того, что теперь есть доказательства его невиновности.

— А почему злился?

— Спрашивал, какое ты к этому имеешь отношение.

— А с какой стати он решил, что это связано со мной?

— Видимо, к нему наведывался Сафаров. И он требовал объяснений. Ну вот я и не выдержала. Послала его, как любой медик умеет. Требует он! У него нет на это никакого права! Где он был, когда тебя похитили? Из-за него!

После разговора с мамой я еще меньше понимаю, чего хочет отец. Волнуется за меня? Не очень похоже. Если бы я волновалась за кого-то, я бы примчалась, а не присылала сообщение, что