Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

— Избранный Матери Изменений, — медленно произнёс Кремень, будто пробовал словосочетание на вкус и находил его отвратительным. — В одной из ключевых провинций Закатной Империи. Да будут прокляты его предки и да не примет их небо ни в одном из перерождений.

— И с островной армией на улицах, — добавил я.

— И с распущенным легионом.

Мы втроём молча смотрели на серебряную пластинку, лежавшую на столе под лампой. Маленький кусок металла, в котором сошлось слишком много нитей сразу. Культ, Канцелярия, Советник, старая смерть в переулке, тайник наставника, архив, которого нет, и клятва, которую некому отменить.

Таможенник всхлипнул. Тихо, жалко, как щенок, который ещё не понимает, что его уже решили утопить, но уже чует запах воды.

— Господин… госпожа… я всё сказал… правда… я не знал, что это культ… я думал, просто товар… я только подписывал…

— Ты не знал, — произнесла Мэй Лин, не глядя на него. — Ты получал от Советника в два раза больше жалованья, чем по табелю. Ты строил дом в восточном предместье, третий уже по счёту. Ты купил своей младшей жене ожерелье из белого нефрита, а старшей — шпильку с пятью подвесками. Ты подписывал накладные, где за каждой цифрой стоял живой человек, проданный на алтарь. И ты не знал.

— Госпожа, клянусь…

— Ты знал, — она повернулась к нему, и голос у неё стал таким, что я бы на месте таможенника прямо сейчас попросился в Призрачную Канцелярию по собственной воле. — Ты просто выбрал не знать. Это другое. И за это другое ты отвечаешь по-другому, когда мы до этого дойдём.

Таможенник опустил голову. По его щеке скатилась слеза — то ли искренняя, то ли отработанная годами чиновничьего ремесла. Неважно. Слёзы у таких людей — такой же рабочий инструмент, как печать.

Кремень снова взял пиалу. Отхлебнул. Поморщился — чай остыл, пока мы вытаскивали из таможенника последние живые слова.

— Младший.

— М?

— Если мы сегодня ночью не снимем с плеч жреца его голову, то всё, что мы знаем, станет неважным. Потому что Мать примет клятву Советника, и тогда вся провинция будет стоять на коленях у её алтаря ещё до следующей зимы, а к весне она потянется за соседними. И тут неясно: это личная игра Советника или же третий принц тоже связался с культистами.

— Я знаю, старший. И времени на раздумья у нас нет, придётся действовать максимально жёстко. — Вдох-выдох, и я, немного успокоившись, продолжил: — Если мы убьём жреца, тогда Советник будет всего лишь очередным чиновником, который умрёт с ножом в спине. Голый, как все смертные. И я лично утоплю его тело в дворцовом нужнике.

— Мне нравится твой настрой, младший. Наставник бы одобрил.

Мэй Лин усмехнулась, и это было первое её живое выражение за весь разговор. Кремень усмехнулся в ответ. И вот эти две усмешки, обменянные над столом с серебряной биркой и плачущим таможенником, значили для меня больше, чем любое подписанное соглашение о союзе. Команда начинала жить по-настоящему.

— Через час здесь соберутся все. Тан Фэй, как только сможет. Двое моих лордов-чешуй. Представитель от Линь Чу, из Сада Девяти Врат. Будем финализировать три точки одновременных ударов.

— Нам нужен предатель, — добавил я. — Тот, кто слил нашу вылазку. Этим займусь я и прямо сейчас.

— Сейчас?

— А когда ещё? После того, как мы пойдём на штурм, и он улизнёт из города с последним гонцом?

Мэй Лин помолчала. Потом кивнула.

— У меня есть три имени. Одно из них нужное, но какое — пока не знаю. Самое главное — взять крота живым, Лао.

— А если я спрошу, — произнёс он с той подчёркнутой вежливостью, которая у него всегда предшествовала подколу, — зачем нам живой крот, мне ответят? Выглядит как избыточные действия: у нас есть цель, и нужно заняться ей.

— Конечно ответят, почтенный, — сказала Мэй Лин, глядя ему прямо в лицо. — Через него мы выйдем на весь Отдел Семь. Это явно полноценная структура, а не одиночка. Живой крот сдаст структуру. Мёртвый — унесёт её с собой в могилу, а мы через полгода будем ловить следующего такого же в следующей провинции, под другим покровителем.

— Практично, — кивнул старший брат. — А я уж было подумал — благородство.

— Благородство, — Мэй Лин впервые посмотрела на него в упор, без отвода, — роскошь, которую чиновник Канцелярии не может себе позволить.

Кремень выдержал её взгляд. Потом медленно кивнул. Не насмешливо, а серьёзно, и я увидел, как вслед за этим кивком у него чуть расслабились плечи.

— Согласен с вашей мудростью, лорд-коготь.

Впервые за всё их знакомство Кремень признал, что её профессия — тоже профессия. Не бюрократическая гниль, не бумажное распорядительство, к которому можно относиться с презрением, а жёсткое ремесло со своими правилами. Такое же, как его. Просто в других декорациях.

Я видел, как Мэй Лин тоже это заметила. И как чуть расслабились её плечи в ответ, пусть еле-еле, буквально на один волосок. Клянусь великими драконами, команда действительно начинала жить.

— Идёмте наверх, — сказала она. — Здесь всё сказано.

Она посмотрела на таможенника последний раз.

— Продолжайте работу, — бросила она допросчикам. — Пусть вспомнит каждое слово посредника за последние три месяца. Каждую фразу. Каждый визит. График по дням. Если вспомнит — доживёт до конца месяца в хорошей камере. Не вспомнит — до завтрашнего рассвета в плохой. Ему решать.

— Слушаюсь, госпожа.

Глава 18

Хочешь спрятать камень прячь его среди камней, а хочешь спрятать человека прячь среди людей и улицы Среднего города в полдень были живым доказательством этого тезиса. Торговцы зазывали, повозки скрипели, разносчики лапши гремели жестяными мисками так, словно отпугивали этим грохотом демонов нижнего мира. В такой толпе было легко затеряться и мне это было на руку.

Тень лучше всего прячется там, где шумно. Любой уличный мальчишка из Нижнего города знает это с пелёнок. Ищешь тишины — найдёшь засаду. Ищешь толпы — найдёшь спасение.

Чу ждала меня у той самой чайной, куда Тан Фэй приглашал меня на душевный разговор о гильдии воров и вырезанных старейшинах. Похоже, это место нравилось всем людям из Нижнего города.