Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

class="p1">Глава тонги Тень Осеннего Листа стояла, прислонившись к резному столбику навеса, в простом тёмно-сером халате без украшений и без гребней в волосах. Волосы собраны в низкий узел, закреплённый простой деревянной шпилькой. Обычная женщина со средних улиц, каких никто не увидит, если не приглядываться специально. Никто, кроме тех, кто знает, что эта шпилька в случае нужды пробивает трахею с одного движения.

Между нами установилось молчаливое уважение. Я ценил ее как главу пусть малочисленной, но крайне опасной тонги и верную дочь своей матери, которая готова в любой момент пустить кровь по ее приказу. А когда выяснилось, что она как и я служит Призрачной Канцелярии, то уважение только усилилось, несмотря на то что в мире мертвых у меня был более высокий статус.

Увидев меня, Чу едва заметно кивнула и молча пошла вперёд. Я поравнялся с ней через полквартала, уже в узком переулке между красильнями и старым складом.

— Мэй Лин, дала нам три имени, — сказал я.

— Уже два, — ответила она, не оборачиваясь. — Пока ты спал, лорд-коготь проверила одного. Чист как невинное дитя. Спит у себя дома с женой, нянькой и тремя детьми. Так что его захват отпадает. Остались двое и это радует, не люблю лить кровь на глазах у детей. — Никогда бы не подумал, что у этой женщины есть подобные принципы, но сейчас было не до раздумий.

— А она оперативно работает.

— У лорд-когтя есть мотивация. У неё в собственном доме завелась крыса, и она эту крысу хочет взять до того, как та выест все запасы. Поверь, любой из лидеров действовал быстро. Доверие к своим людям это цемент на котором держится любая власть, ну и конечно же точно выверенная жестокость и сила. — Она усмехнулась, а потом продолжила. — Ведь большая часть людей всего лишь животные не имеющие внутреннего стержня и принципов.

Сад Девяти Врат не любит говорит о чужаках до тех пор, пока не наберётся материала для оценки, но сейчас госпожа Чу приняла Мэй Лин и признала ее равной. Каждый раз когда упоминалась лорд-коготь в ее голосе слышалось скрытое одобрение.

— Тогда с кем мы работаем?

— Первый приоритет писарь Сяо Бо. Пятьдесят семь лет. В отделении Канцелярии работает уже двадцать два года. Специализация делопроизводство по архивам, переписка с центральными ведомствами. Холост, живёт один в небольшом доме у восточных ворот. Приходит на службу первым, уходит последним. У начальства на хорошем счету. Сослуживцы считают сухарём и занудой.

— Выглядит идеальным кандидатом на крота.

— Именно, Лао. — Чу сверкнула зубами в усмешке. — Настолько идеально, что именно поэтому Мэй Лин поставила его первым в списке, как только услышала описание.

Я шёл, обдумывая услышанное. Плечо практически не ныло, несколько единиц эссенции позволили мне залечить травмы. Но что-то внутри меня свербило, словно я упустил какую-то очень важную деталь. Наставник говорил, если не можешь найти сейчас отпусти и решение придет, когда ты его не ждешь, поэтому я кивнул и спросил:

— А кто второй?

— Некий писарь Лю Ван. Тридцать восемь лет. Работает на Канцелярию уже семь лет. Очень интересный парень, веселый, громкий, любит играть в маджонг. Должен по мелочи половине окрестных лавочников. Имеет любовницу в Нижнем городе, рядом с Гнилым рынком. Пьёт и регулярно. Два раза получал служебные замечания — одно за опоздание, одно за испорченный документ.

Я присвистнул.

— И такого в Канцелярию взяли?

— Канцелярии нужны разные люди, сянвэй ши. Те, кто чист до скрипа, и те, кто должен и боится. Последних проще держать в узде. — Чу свернула в переулок поуже. — Лорд-коготь держит в голове обоих, но Сяо Бо — первым. Старый, тихий, одинокий, идеальный крот. Берём его первым.

Я остановился и задумался.

Чу прошла ещё два шага, поняла, что я встал, развернулась. Посмотрела вопросительно.

— Что такое?

— Здесь что-то не то.

— Объясни.

Я молчал. Секунду. Две. Подбирал слова так, как подбирают камни для фундамента, — не каждый ляжет правильно, но если выстроить их, то он будет идеально крепким.

— Сяо Бо слишком подходит под профиль. Слишком всё в нём ровно ложится. Двадцать два года стажа, ни одного пятна, одинок, ни детей, ни долгов, ни слабостей. Таких людей не бывает, Чу. Либо он святой, а я не верю в святых. Либо он очень хорошо играет свою роль.

— Так это и есть крот. Кроты именно так и играют.

— Именно. Настоящий крот именно так и играет.

— И? Все еще не понимаю.

— А ещё так играет ширма.

— Ширма?

— Человек, которого поставили на эту позицию, чтобы в случае облавы Канцелярия взяла его, успокоилась и ушла довольная, а настоящий крот продолжал работать дальше.

Чу смотрела на меня не мигая и кажется она начала понимать мою логику.

— Продолжай, Лао.

— Настоящий крот, Чу, — это уличная работа. Чиновник, который двадцать два года ходит по тонкому льду, давно перестал быть чиновником и стал тенью. Такого не ловят по профилю «идеальный старик». Такого ловят по обратному профилю — по тому, на кого смотришь и думаешь «не он же». Слишком разгильдяй. Слишком шумный. Слишком много долгов и любовниц. Ты сама знаешь, что у монеты есть реверс. — Она задумалась, а потом кивнула.

— Значит Лю Ван.

— Лю Ван.

— Объясни почему и я тебя поддержу.

Я принялся загибать пальцы. Наставник так делал, когда разбирал сложную задачу. Привычка, которую я подхватил у него лет в пятнадцать и с тех пор не утратил.

— Первое. Громкий — значит, обращает на себя внимание именно громкостью. Любой, кто за ним наблюдает, видит разгильдяя и расслабляется. Идеальная маскировка. Второе. Долги по мелочи, разбросанные по половине лавочников. Настоящие должники имеют одного крупного кредитора, который на них давит. У него — десяток мелких. Никто по отдельности не принципиален. Такое устраивается специально, для создания профиля. Третье. Любовница у Гнилого рынка. Это не просто любовница — это канал связи. Нижний город, рядом с рынком, куда постоянно приходят с кораблей островитяне за специями. Идеальное место для передачи посланий. И четвёртое. Замечания за опоздания и испорченный документ. Знаешь, что такое испорченный документ в Канцелярии? Либо раззява его испортил — и его уволили бы после второго раза. Либо человек специально разрушил улику, и ему сделали замечание для вида. Лю Ван до сих пор работает. Семь лет.