Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

выйти на дорогу к Васе, но идти приходилось едва ли не по грудь в снегу — отсюда и огромные потери шведов. На поле битвы осталось 5133 убитых, 535 человек русские взяли в плен; захвачено было 8 орудий и 20 знамен{312}. Но и русским победа досталась нелегко — 421 человек был убит и 1047 ранено. Погиб и ходивший накануне в разведку капитан Вятского драгунского полка Андрей Соловкин.

Русская кавалерия преследовала противника весь день и вышла к деревне Лаупа, в полутора верстах от Васы. Вскоре туда подтянулась и пехота. Армфельд отступил к Якобштадту, оставив город, жители которого при виде подходящих русских разбежались. Голицын занял Васу, выслав вперед, к кирке Пюро, драгунские полки бригадира Чекина, после чего приказал прекратить наступление. Пока русская пехота отдыхала, особой конной партии под командованием бригадира А. Г. Чернцова было приказано опустошить окрестности в радиусе десять миль, с чем она справилась «блестяще (курсив мой. — А. Ш.)»{313}; это вынудило Армфельда отступить еще дальше, к Брагестадту.

Правда, в «Журнале действий 1714 года» излагается несколько другая версия происходившего: «В день 28 февраля из Ваз (Васы. — А. Ш.) отправлен был в партию бригадир Чернцов до Нью-Карлебю и жители оного Нью-Карлебю и Гамла-Карлебю, не допуская себя до разорения, просили, чтоб им быть под протекцией Государя; и тому их прошению были даны универсалы, чтоб жили в своих домах безопасно, и взята с них контрибуция»{314}.

4 марта отряд тронулся в обратный путь и после изнурительного перехода вошел в Або. Вся кавалерия была отправлена вдоль границы Эстерботнии на квартиры в район кирки Сесьмы, севернее Тавастгуса. Здесь она простояла до середины апреля, а затем из-за недостатка провианта ушла в район Борго. Все военные действия приостановились ввиду рано начавшегося в этом году таяния снегов.

Весь план летней кампании 1714 года сводился к действиям на морском театре{315}, так как сухопутные силы шведов в Финляндии были практически разгромлены и рассеяны.

Русские расположились следующим образом: Голицын с основными силами пехоты стоял в районе Або, этот отряд предназначался полностью для посадки на галерный флот. Вся кавалерия под командованием бригадира Чекина и три пехотных полка были выдвинуты севернее Тавастгуса, дабы прикрывать Або и Тавастгус, а также для разведки и уничтожения партий противника в отвоеванной части Финляндии.

6 июня 1714 года из Выборга отправился осаждать крепость Нейшлот отряд полковника Шувалова, состоящий из 1291 пехотинца, 332 драгун и 98 казаков, взятых от полковника Савелова{316}. Когда крепость сдалась, здесь был оставлен гарнизон численностью 833 человека, из них 95 казаков. Остальные вернулись в Выборг, а чуть позднее 107 драгун и 3 казака были направлены по приказу Меншикова в Кексгольм{317}.

25 июня 1714 года в Гельсингфорсе скончался «по болезни» «пан гетман» Черский (Чирский){318}. Кто с этого момента командовал казаками, неизвестно. Хотя определенную ясность может внести грамота Петра I Войску Донскому от 23 мая 1720 года, адресованная лично войсковому атаману Василию Фролову: «Ты, войсковой атаман... в 1717 году был с 1000 казаков в Финляндии и в генеральном сражении под Азой послужил радетельно. За такую службу тебя, войскового атамана, и Войско Донское пожаловать знаменами милости признали. Тебе, войсковой атаман, послал нашего Царского Величества портрет, алмазами украшенный»{319}. В грамоте явно допущены неточности: под «Азой» подразумевается сражение под Стур-Кюро, и при этом год сражения перепутан — указан 1717-й вместо 1714-го, но это вполне подтверждает вероятность, что казачья служба в Финляндии продолжалась и после 1714 года. Савельев еще упоминает «страшного для шведов в Финляндии» атамана Ивана Краснощекова{320}, однако в документах Северной войны, касающихся боевых действий в 1712–1721 годах, он не упоминается.

К осени 1714 года русская кавалерия под командованием Р. Брюса и Ф. Чекина расположилась в районе Нью-Карлебю и Гамла-Карлебю, где «деятельно принялась, согласно «инструкции», за разорение края...»{321} — как мы знаем, этим местам так доставалось уже не в первый раз. Позже Апраксин продлил срок пребывания здесь русской конницы — чтобы взять «контрибуцию по данному от нас универсалу»{322}. В том же духе прошла весна 1715 года, заставшая полки «чинящими воинские действия против зело злобной чухны»{323}. Здесь, по русским источникам, было собрано 40000 бочек зерна{324}.

В целом из всех провинций Финляндии наибольшему, «стратегическому», разорению подверглась Эстерботния{325}. Отсюда было вывезено 4617 человек, что составляло почти 80 процентов от общего количества вывезенных в Россию людей во время войны, исключая мобилизованных и тех, кто добровольно ушел с русскими{326}. По остальным районам Финляндии сообщаются следующие цифры: Аландские острова — 257 человек, Нюланд — 448, Тавастланд — 267, Сатакунд — 300{327}.

Среди «угнанных были в основном дети в возрасте до 15 лет, и только 10 % были лица старше 20 лет. Главным образом это были юноши. Их можно было продавать и покупать, как рабов. Другие использовались на строительных работах в Санкт-Петербурге. Старшие офицеры в армии извлекали экономическую выгоду, продавая вывезенных как рабов или заставляя работать в своих имениях (Вспомним отчет Шереметева после взятия Мариенбурга о «розданных разным ратным людям...». — А. Ш.). Красивых молодых женщин вывозили как подарки или использовали как проституток»{328}.

Это подтверждается письмом, которое прихватил с собой, перебегая к шведам осенью 1715 года, капитан Спиридон Вокрионов. Некто Григорий Александров пишет ему по просьбе русского полковника, чье имя не сохранилось:

«Спиридон Ворфоломеевич, здравствуй. Приказал господин полковник у вас просить, ушли у него три девки, а, чаю, ваша милость, знаешь сам оных девак, которые жили при господине полковнике. Одна из Уллы, другая из Гамеркарбис, третья из Якупштата. Из Уллы Катря, из Гамеркарбис Пета, из Якупштата Маргета. Пожалуй, постарайся как можно, за что господин полковник сам рад служить вашей милости. Также которые козаки от вашей милости будут ездить для збору провианту, пожалуй, прикажи им постаратна, чтоб поймали, и за работу, пожалуй, посули им, что надлежит, а к нам о том отпиши, ежели поймают, мы к вам денги пришлем. Также и тутошним жителем, пожалуй, поговори, и пастору закажи, чтоб как можно поймал. Пожалуй, постарайся, за что сам господин полковник должен платить вашей милости, также и мы ради вашей милости отслужить стократно. Слуга ваш Григорей Александров. Августа 3 дня году 1715. Никарбис»{329}.

Попытки шведов выкупать своих пленных, которые участились после Полтавы (они прежде