Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

В результате кампании 1713 года русские заняли большую часть территории Финляндии, закрепились на побережье Ботнического залива и теперь могли угрожать Швеции возможной высадкой десанта.

Действия шведов после смены командующего несколько изменились — хотя бы уже в том, что они перестали бегать от русских и приняли сражение. Их пехота дралась отлично, однако действия кавалерии оставляли желать лучшего. Шведские драгуны не смогли приспособиться к природным условиям, которые ограничивали маневр конницы, тогда как русские, используя опыт просачивания на вражескую территорию, накопленный прежде всего казаками, действовали весьма эффективно. Драгуны научились проходить узкими тропами, лошадь за лошадью, и атаковать противника разными способами в зависимости от рельефа местности. Это порождало у шведов не проходящий страх внезапной атаки русской конницы — и в самом деле, появление драгун и казаков почти всегда было неожиданным. Можно сказать, что русская кавалерия вела против шведов в Финляндии своего рода психологическую войну, и эту войну шведы проиграли вчистую.

Глава 18

Последний аккорд Полтавы

Дав возможность отдохнуть людям, Голицын с первых дней 1714 года стал готовиться к новому походу.

С Украины к нему на усиление прибыли под командой бригадира А. Г. Чернцова Тверской, Тобольский и Каргопольский драгунские полки (4011 человек и 4774 коней) и с ними 1000 казаков походного атамана Фролова и полковника Антипьева с 2150 конями{304}. Каргопольский полк остался в Петербурге, а Чернцов с Тверским и Тобольским полками, а также с 955 казаками 8 января 1714 года явился в Саволакс и стал на зимние квартиры в районе Сен-Михеля, оставив людей «для почты» в Выборге{305}. Здесь его настиг приказ отправиться с 900 драгунами и 650 казаками в распоряжение генерал-майора Ф. Г. Чекина, командовавшего русской конницей вместо князя А. И. Волконского, который был отпущен «по болезни» 23 декабря 1713 года в Петербург. У Сен-Михеля осталось 200 донских казаков под начальством полковника Савелова{306}.

В конце января Голицын получает приказ Петра I о необходимости отправить в Швецию людей, преимущественно из пасторов, «которые здесь семьи имеют, и держать их в закладе до возврата». Цель этого мероприятия — распространение универсала о том, чтобы склонить шведов к миру, в противном случае они узнают, что такое «пламень войны»{307}. Кстати, это был уже не первый случай, когда на вражескую территорию отправляли под принуждением финнов, захватив в заложники их семьи. Еще 21 мая 1710 года Петр I приказывал Апраксину взять двух-трех финских мужиков из-под Выборга или из Карелы и отправить к Любекеру «шпионами, а жен оставить у себя за караулом для того, чтоб они не солгали»{308}.

Сборный пункт корпуса Голицына был назначен в районе кирки Моухоиярви (Молиярви). В последних числах января части начали движение со своих квартир к месту сбора, а в начале февраля уже все вместе двинулись к Васе. Драгунская кавалерия шла, как всегда, во главе колонны, пропустив вперед только казаков, а за ней, на расстоянии одного перехода, двигалась вся пехота.

Продвижение войска было очень тяжелым. Дороги все занесены глубоким снегом, вокруг заиндевевшие леса и замерзшие болота. Даже организовать нормальный бивак на ночь не представлялось возможным. Какое-либо жилье отсутствовало на многие версты пути. Ночевали под открытым небом, разводили с трудом костры из сырых бревен, питались одними сухарями и жидкой похлебкой, что удавалось приготовить из скудных запасов обоза, который едва тянулся за отрядом.

Шведы, узнав о движении русских войск, начали выдвигать свои отряды в район кирки Стор-Кюро (Стур-Кюро){309}. Армфельду с трудом удалось собрать около 10000 человек; на треть его армия состояла из плохо вооруженных финских ополченцев{310}. Понимая свою слабость, но принимая во внимание то, что дальнейшее отступление окончательно подорвет и так слабый моральный дух шведских войск, Армфельд решил попытаться остановить русских. Подходящая позиция нашлась у деревни Стор-Кюро.

Русские (5588 пехотинцев и 2907 драгун), выйдя на лед реки Стор-Кюро, близ деревни Пильмага, построились в две колонны: в левой — пехота, в правой — кавалерия. Капитану Вятского полка Андрею Соловкину было приказано взять с собой несколько казаков и осмотреть позиции противника. Разведка скрытно подошла к шведским аванпостам и вернулась, доложив, что шведы стоят двумя линиями. Следом и сам Голицын, не удержавшись, отправился осмотреть шведскую позицию и лично убедился в грамотности ее построения и численном превосходстве противника.

19 февраля, понимая, что фронтальной атакой особого успеха не добьешься, Голицын отправился в обход шведов, оставив прикрывать обоз казаков и почти половину драгун. Маневр производился по полному бездорожью, среди скал и лесов, по замерзшим болотам и глубокому снегу. Кони с трудом преодолевали препятствия, а артиллерию, по сути, несли на руках.

Как только шведы заметили выход русских к своему левому флангу, они тотчас открыли артиллерийский огонь. Однако русские все-таки смогли выстроиться в боевой порядок.

Вся их артиллерия расположилась на флангах, пехота встала в две линии, а кавалерия во втором эшелоне.

Едва русские закончили построение, как началась атака шведов, которые ударили по их левому флангу и после непродолжительной перестрелки бросились в штыки. В первый момент они достигли определенного успеха, заставив слегка сдать назад фланговые батальоны. Но Голицын ввел в дело батальон пехоты из второй линии и два эскадрона Вологодского драгунского полка, которые восстановили порядок в русской линии. Как отмечено в «Гистории Свейской войны» «в десперантном бою обе стороны зело жестоко с обоих сторон багинетами кололись»{311}. Армфельд тоже бросил в бой резервы — часть кавалерии и ополченцев, но успеха это не принесло. Спустя какое-то время шведская регулярная пехота медленно попятилась, ополченцы начали разбегаться, а кавалерия вернулась на исходные позиции.

На правом фланге русских ситуация развивалась аналогично. Шведы сначала энергично атаковали в штыки, но были брошены на произвол судьбы своей кавалерией, которая раньше всех покинула поле боя.

Голицын не замедлил воспользоваться этой ситуацией, спéшил драгун и взял в клещи шведские фланги. Шведы не выдержали и начали всеобщее отступление, которое вскоре превратилось в беспорядочное бегство. Тут в дело вмешались драгуны и казаки, остававшиеся в охранении обоза. Они вышли в тыл разбегающимся шведам и начали беспощадную рубку. Шведская армия пыталась через лес