Кодекс Магических Зверей 7 - Павел Шимуро

отдал воде насыщенный вишнёвый цвет. Через несколько минут, когда тёмная гуща осела на дно, осторожно слил чистый отвар в миску, отмерив восемьдесят граммов.

Кровавый мох поддался не сразу. Тёмно-красные волокна тянулись в ступке, так что пришлось приложить изрядное усилие. После пары минут упорной работы они всё-таки сдались, превратившись в однородную густую массу.

Я ввёл его в отвар, вновь перевернул часы и, взяв чистую ложечку, принялся мешать по часовой стрелке. Цвет жидкости на глазах становился насыщеннее, переходя из вишнёвого в почти черный. По поверхности побежали крошечные пузырьки, как в газировке.

Когда последняя песчинка в часах упала, я вынул ложечку и добавил толчёное семя звездчатки в миску. Багровые крошки мгновенно потемнели и провалились вглубь.

Ухватив склянку с Сиропом Пепельной мальвы, я с особой осторожностью наклонил её, и тягучая пепельно-серая жидкость медленно потекла вниз. Отвар мгновенно стал ещё темнее, но… не загустел. На поверхности появилась тонкая, чуть подрагивающая плёнка, по которой пробежал слабый багровый отблеск.

Следом взял порошок Тлеющего шиповника и высыпал в центр плёнки сверкающие крупинки. Они тут же осели на дно, заставив поверхность заколебаться.

Остался последний шаг… Капля энергии скользнула вниз, и в ту же секунду по жидкости побежало тёмно-багровое свечение, будто внутри миски зажглись угли.

[Синтез завершён]

[Получено: «Зов глубинной крови»]

[Эффективность: 100% от эталонного значения]

— Сегодня прямо-таки хороший день, — я улыбнулся и перелил зелье в чистую склянку.

Внутри плескалась почти черная жидкость, в которой при наклоне перемещались крошечные золотые искры.

Я выпрямился, опёрся ладонями о край стола и посмотрел на обе склянки. Что ж, время делать зверей сильнее.

— Команда, за мной. — произнёс я, схватив обе склянки, и направился в спальню.

Крох плавно поднялся и потянулся, выгнув спину. Люмин нехотя оторвал ушастую голову от лап, зевнул и поскакал следом.

В спальне я опустился на колени возле кровати и поставил склянки на пол. Люмин уселся напротив, склонив голову набок, а Крох замер чуть в стороне, ровно держа спину.

— Ушастый, ты первый.

Я аккуратно открыл склянку с «Шёпотом стремительной тени», и по комнате разлился травянистый аромат. Люмин подался вперёд, дёрнул носом и поднял на меня глаза, словно спрашивая разрешения.

— Это твоё, — прошептал я.

Зайцелоп открыл пасть, позволяя мне медленно влить зелье. Сглотнув, Люмин моргнул и облизнулся.

— Молодец.

Я погладил его между ушей, и, подняв, уложил на подушку.

— Спи, — прошептал я, поглаживая мягкую голову.

Люмин неспешно вытянул лапы, опустил морду и закрыл глаза.

— Крох, теперь ты.

Зверь молча подошёл, посмотрел на склянку, затем на меня и отправил через нить образ: моя ладонь у него на загривке.

Я опустил руку на его шерсть.

— Я рядом.

Откупорив склянку с «Зовом глубинной крови», я дождался, пока он откроет пасть, и медленно влил зелье. Зверь облизнулся, сел и внимательно посмотрел на меня.

— Теперь давай спать, — произнёс я, бережно подняв его и уложив рядом с ушастым.

Тёплый бок прижался к зайцелопу, и Люмин вытянул заднюю лапу. Я принялся гладить Кроха за ухом, пока его дыхание слегка не замедлилось.

Затем минуту я просто стоял рядом, любуясь мохнатыми комочками.

— Растите, — прошептал я. — Только не торопитесь становиться слишком серьёзными.

Бережно прикрыв их краем одеяла, я вышел из спальни.

В коридоре остановился и потёр липкую шею. Сердце всё ещё стучало быстрее обычного, ведь каждый раз, когда я давал зверям что-то новое, внутри сжимался ком тревоги.

Так, отставить сантименты. Пока есть время, лучше займусь цветком колокольчика.

Я вернулся в лабораторию, вновь развёл в очаге огонь и принялся собирать перегонный куб. Подготовив аппарат, вышел во двор и подошёл к грядкам. Цветок Серебряного колокольчика оказался поменьше, чем у Сонного куста. Я аккуратно подвёл нож, и стебелёк легко переломился.

Вернувшись в лабораторию, я опустил почти невесомый цветок на сито и аккуратно расправил лепестки. Затем налил в куб дистиллированную воду, а в чашу плеснул колодезную и окончательно собрал аппарат. Через несколько минут, распределив угли кочергой, я установил конструкцию на подставку, а под носик колбу.

Сам устроился у стола, поставив перед собой песочные часы. На этот раз решил, если запах Серебряного колокольчика тоже окажется коварным, периодически выходить во двор

Однако тревога была напрасной: никакой одури я не ощутил, лишь на лбу выступила лёгкая испарина от жара очага.

Ближе к вечеру капель стала редкой, а вскоре и вовсе прекратилась. Раскидав угли по краям очага, я оставил куб остывать и бережно перенёс колбу на стол.

Поверх прозрачной воды плавал тонкий переливающийся серебристо-белый слой.

Разделив жидкости, я получил четыре склянки цветочной воды, а эфирного масла две капли.

[Обнаружено вещество: Цветочная вода Серебряного колокольчика]

[Свойства: Регенерирующая вода. Ускоряет заживление ран в 20 раз. Снимает магическое истощение. Поддерживает жизненные функции тяжелораненых существ вплоть до B класса.]

[Качество: Превосходное]

[Обнаружено вещество: Эфирное масло Живой Воды (концентрат)]

[Свойства: Сильнейший стимулятор жизненных сил. При разбавлении дистиллированной водой 1:100 запускает остановившееся сердце, сращивает раздробленные кости, восстанавливает разрушенные внутренние органы, регенерирует повреждённые магические каналы, укрепляет общее состояние]

[Внимание: использование в чистом виде вызывает необратимое выгорание магических каналов.]

[Качество: Превосходное]

— Ого, — произнёс я.

Я аккуратно разбавил эфирное масло дистиллированной водой, закупорил склянки и, подхватив их, направился в погреб, где устроил новые лекарства рядом с растворами и цветочной водой из Сонного цветка. Затем постоял немного, оценивая, как вырос мой арсенал. Не успел оглянуться, а здесь уже скопился запас невероятно ценных лекарств.

Вернувшись наверх, я разобрал перегонный куб, тщательно промыл каждую деталь, насухо протёр и разложил на столе. Затем потушил угли в очаге и направился во двор.

В лучах заката уже золотились крыши домов. Наскоро поужинав, я заглянул в спальню, прилег рядом со зверями, и положил ладонь между ушей зайцелопа.

— Молодцы вы у меня, — прошептал я, чувствуя, как потяжелели веки.

«Только на минутку прикрою глаза», — пообещал себе.

Меня разбудил влажный тычок в щёку. Затем ещё один.

С трудом разлепив веки, увидел перед собой мордочку с янтарными глазами-блюдцами, длинными ушами и крайне довольным выражением.

— Ушастый, сколько я проспал? — прошептал я, оглядываясь. — Как себя чувствуешь?

Люмин ткнулся носом в щёку в третий раз, мол, всё отлично.

И тут я заметил, что что-то изменилось.

Зайцелоп казался… крупнее. Ненамного, но достаточно, чтобы это бросилось в глаза. Его шерсть лоснилась, цвет стал глубже и насыщеннее, а чёрные кисточки на кончиках ушей