Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

30 минут до 22–23 часов. Вначале школа располагалась в подвале дома на углу Орликова переулка и Садово-Спасской улицы, 19. В дальнейшем, в связи с расширением ее деятельности, а популярность школы с каждым годом росла, ей предоставили просторное помещение в Никитниковом переулке. Здесь силами курсантов и преподавателей были оборудованы классы для теоретических занятий и производственные мастерские. На занятиях изучались основы теории летания. Лекции по аэродинамике планера читал тогда один из ведущих инженеров ЦАГИ Н. Н. Фадеев. Несмотря на загруженность основной работой, он все свое свободное время отдавал планерной школе и еще вел занятия по постройке планеров в руководимом им планерном кружке МВТУ.

Другим лектором по аэродинамике был В. Г. Фролов, изобретатель, автор ряда научных трудов, тоже работавший инженером в ЦАГИ. Практические занятия по аэродинамике вел С. И. Афанасьев — один из инженеров, работавших в то время в ЦАГИ над проблемой устойчивости полета самолетов. При школе имелось и конструкторское отделение, где занятия по теории прочности и по проектированию планеров вели Д. Н. Колесников и Д. А. Ромейко-Гурко — высококвалифицированные инженеры, работавшие в конструкторском бюро А. Н. Туполева. Все эти люди проявляли удивительное трудолюбие — ведь после основной работы они еще вечерами ежедневно по 5–6 часов занимались с курсантами планерной школы. Это были энтузиасты, видевшие цель жизни в передаче своих знаний будущим летчикам и конструкторам. Они отдавали школе все свободное время, даже выходные и отпускные дни, так как школа работала без перерывов. В производственных мастерских школы курсанты строили новые и ремонтировали старые учебные планеры. Работа шла под руководством слушателя Воздухоплавательной школы ГВФ Ф. М. Дубака, который вел еще и большую административную работу, выполняя обязанности помощника начальника школы.

Обучение полетам проводилось на так называемых летных станциях. Одна из таких станций, начавшая функционировать в ноябре 1926 г., находилась в Горках Ленинских. Ее «хозяйство» включало деревянный ангар, где хранились планеры, и избу местного крестьянина дяди Вани, возившего эти планеры по снегу на дровнях к горе и иногда подкармливавшего планеристов после полетов горячей картошкой. Место для планерной станции выбирали долго, и оно оказалось удачным. Здесь имелась подходящая горка с ровной площадкой перед ней, да и добираться от находившейся неподалеку железнодорожной станции было удобно. Занимались по выходным, с раннего утра до позднего вечера, в любую погоду. Занятия не прерывались и зимой, даже при морозах ниже 20 °C. Чтобы в стужу не обморозить лицо, смазывали его вазелином или глицерином.

Кроме планерной школы, увлеченные авиацией студенты старших курсов МВТУ организовали АКНЕЖ — Аэродинамический кружок имени Николая Егоровича Жуковского, целью которого стало изучение проблемных вопросов развития авиации. При АКНЕЖ была создана даже своя библиотека с авиационными журналами и книгами. Разумеется, отец сразу же в этот кружок записался. В декабре 1926 г. АКНЕЖ организовал экскурсию в Ленинград для ознакомления с его достопримечательностями. Отец никогда не бывал в этом городе и очень обрадовался такой возможности. Он принимал активное участие в организации поездки и был назначен старшим группы. Тогда и произошло его знакомство с будущим другом и единомышленником Петром Васильевичем Флеровым.

П. В. Флеров учился на том же факультете МВТУ, но на втором курсе, ранее они друг друга не знали. Позднее Флеров вспоминал и образно описывал первую встречу с моим отцом на Ленинградском вокзале: «К месту сбора группы подошел молодой человек в демисезонном пальто, картузе и каких-то обращающих на себя внимание глубоких калошах». Это и был мой отец. В поезде он, как руководитель группы пошел посмотреть, как все устроились, и разговорился с П. В. Флеровым. Оказалось, что у них много общего: оба бредили авиацией и приобщились к ней с 15 лет, оба помогали механикам обслуживать самолеты, оба уже летали и даже попадали в аварии. Отец посоветовал новому знакомому поступить в планерную школу, в которой занимался сам. Договорились в ближайшее после Нового года воскресенье поехать в Горки Ленинские. П. В. Флерову занятия в планерной школе понравились, и с тех пор они всегда ездили туда вместе. Однажды отец пригласил П. В. Флерова домой. Из комнаты вышла Мария Николаевна, а ей тогда еще не было сорока и она выглядела очень молодо. Петр Васильевич подошел к зеркалу, поправил волосы и сказал: «Сергей! Познакомь же меня со своей девушкой!» — «Это моя мама», — последовал ответ. Я помню, как Петр Васильевич, описывая эту сцену, говорил, что был поражен, увидев, какая молодая и красивая у Сергея мать.

Летная станция в Горках успешно работала уже около двух месяцев, когда было назначено ее официальное открытие. Это произошло 22 января 1927 г. Вблизи деревни Белеутово, где стоял ангар, из простых досок сколотили трибуну. На торжество приехали высокие гости, в том числе заместитель наркомвоенмора С. С. Каменев, командующий Московским военным округом Г. Д. Базилевич, а также представители Осоавиахима. Все это говорило о большом значении, которое придавалось тогда планеризму, как важному этапу в освоении полетов на самолетах.

В день открытия станции заведующий воздухоплавательной школой Мосоавиахима инструктор В. Г. Гараканидзе задумал перелететь из Москвы в Горки на аэростате объемом 300 м3, построенном под его руководством. Таким образом он решил отметить начало Первого всесоюзного съезда Авиахима, которому собирался подарить свое детище. Для облегчения аэростата он полетел без корзины, разместившись на дощечке, прикрепленной к основанию шара, а так как полет предполагался непродолжительным, не взял с собой ни часов, ни компаса, ни карты. Однако в Горках подарка не дождались. Из-за сильного шквалистого ветра аэростат не смог приземлиться и продержался в воздухе 15 часов, пройдя расстояние в 702 км. Аппаратуры связи он не имел, и первое известие от В. Г. Гараканидзе было получено лишь 28 января, когда все уже считали его погибшим. Газета «Известия» 29 января 1927 г. рассказала об этом полете в статье Еф. Бабушкина «Еще одна победа». «Вечерняя Москва» 31 января отметила: «По мнению авторитетнейших специалистов воздухоплавания, тов. Гараканидзе установил этим полетом мировой рекорд продолжительности и дальности полета для аэростата подобной кубатуры». Вырезки из этих газет хранились моим отцом в его личной папке.

После официального открытия летная станция стала работать еще более интенсивно. В распоряжении энтузиастов были четыре планера. Вначале ученикам, или, как их тогда называли, «учлетам», предстояло летать на «Пегасе» — простейшем учебном планере, подаренном нашим парителям немецкими планеристами в 1925 г. на состязаниях в Коктебеле. Аппарат не имел кабины — планерист садился на дощечку, пристегивался широким поясом и ставил ноги на педали. После освоения полетов на «Пегасе» учеников переводили на планер «Мастяжарт», построенный в 1923 г. в кружке при мастерских тяжелой артиллерии, — отсюда и название планера. Автором его был всемирно известный в будущем авиаконструктор Сергей Владимирович Ильюшин, создатель знаменитых «илов» — штурмовых, бомбардировочных и пассажирских самолетов, — академик, генерал-полковник инженерно-технической службы, трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий СССР. Планер «Мастяжарт» участвовал в I Всесоюзных планерных испытаниях в Коктебеле в 1923 г., а сам С. В. Ильюшин был председателем оргкомитета II