Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

прошло 56 лет, как она перестала существовать, вспоминал, что, выполняя обязанности начальника школы, сразу обратил внимание на курсанта Королева, выделявшегося своей деловитостью и активностью. Он не устраивал «перекуров», использовал каждую минуту для изучения планера, на котором летал, отличался хорошей памятью, задавал многочисленные вопросы преподавателям и инструкторам, хотел в совершенстве постичь искусство полета и не оставлял мечты о создании планера своей конструкции. Однажды отец обратился к В. М. Титову с просьбой посоветовать, где бы получить консультацию по расчету и конструированию планеров. Тот направил его в конструкторское отделение школы, которое отец посещал затем до 1929 г.

Меня приятно удивило, что, оказывается, в 1947 г. В. М. Титов, который к тому времени уже забыл о существовании Королева, неожиданно получил от него приглашение приехать в Конструкторское бюро. Отец радушно встретил гостя, показал цех, где собирали первую баллистическую ракету, и предложил ему должность начальника отдела по исследованию аэродинамики ракет. Владимир Михайлович был поражен масштабами производства, но от предложения отказался — в то время он работал над проблемами аэродинамики в ЦАГИ. В 1957 г. отец снова пригласил его, показал межконтинентальную ракету, сборку первого спутника и снова предложил должность начальника экспериментального аэродинамического отдела. Владимир Михайлович, к тому времени уже почти 30 лет работавший в ЦАГИ, вновь отказался, но был тронут вниманием бывшего ученика.

В то время, когда отец переехал из Киева в Москву, мама продолжала учиться в Харьковском медицинском институте. Они и раньше регулярно переписывались, а теперь, когда из-за расстояния и занятости встречи стали редкими, письма писались чаще. Мама рассказывала отцу о своем житье-бытье, об учебе и познании таинств медицины, а он описывал ей свою жизнь в столице и в каждом письме приглашал в гости, обещая показать много интересного. И вот в 1927 г., в зимние студенческие каникулы, мама впервые приехала в Москву. Приехала вместе с Софьей Федоровной, которая побоялась отпустить свою девятнадцатилетнюю дочь одну. Разместились в квартире Марии Николаевны. В меньшей комнате, на кушетке отца, спала Софья Федоровна, там же на раскладушке — моя мама, а отца временно перевели на кухню. Каждый день мои родители гуляли по Москве, которая поразила маму своими несравнимыми с Харьковом масштабами. Мама вспоминала о грандиозном впечатлении, которое произвел на нее храм Христа Спасителя. Побывали они в Охотном ряду, где еще работали торговые лавки, поднялись оттуда мимо Иверской часовни на Красную площадь. У Белорусского вокзала отец показал маме Триумфальную арку, и она удивилась, что сквозь ее узкий проем проходит двухпутная линия трамвая. Но самое большое впечатление произвел на маму Большой театр. Первым спектаклем, который им удалось посетить, была опера С. С. Прокофьева «Любовь к трем апельсинам». Билеты купить было почти невозможно. Отец достал места на «кукушке» — ложе последнего яруса над сценой. С высоты были видны только оркестр да огромные шляпы актеров. В антракте отцу удалось договориться с контролером бельэтажа, откуда было видно намного лучше. В филиале Большого на Большой Дмитровской улице слушали «Севильского цирюльника» Д. Россини. Ну и, конечно, отец сводил маму в Аэрохиммузей (ныне — Центральный дом авиации и космонавтики им. М. В. Фрунзе). Он разместился в здании бывшего загородного ресторана «Аполло» на Красноармейской улице. Официальное открытие его состоялось 18 января 1927 г. В музее было представлено большое количество натурных экспонатов: 4 самолета, авиамоторы, парашюты, планер, построенный немецким инженером Отто Лилиенталем и полученный из Германии стараниями Н. Е. Жуковского, предметы воздухоплавательной техники, химическое, авиационное и наземное вооружение. Отец водил маму по залам музея, открывая ей неведомый дотоле мир. Он с увлечением рассказывал о планерной школе, о том, что уже сам летает, что хочет построить свой планер, а затем и самолет. И говорил так горячо, что у нее не возникало сомнений в том, что все это сбудется. Слушая отца, мама еще раз убедилась, что авиация стала главным смыслом его жизни и что он в этом абсолютно уверен, несмотря на свои только что исполнившиеся 20 лет. В те дни они строили совместные планы на будущее — пожениться после окончания учебы, но до этого было еще далеко, и пока решили провести вместе хотя бы часть летних каникул. А поскольку в сентябре в Коктебеле планировались IV планерные состязания, в которых отец непременно хотел участвовать, договорились встретиться в Крыму. С мечтами о будущих встречах они и расстались — каникулы кончились, пора было вновь приниматься за учебу.

Сергей Королев. Москва,

весна 1927 г.

Фотография В. Н. Москаленко

Весной 1927 г. в жизни большой семьи Москаленко произошло важное событие: Мария Николаевна и ее братья Юрий и Василий построили небольшой дом, вступив в только что созданный в Барвихе, в 25 км от Москвы, дачно-строительный кооператив «Новь». С тех пор в летний период братья и сестра со своими семьями ежегодно снова оказывались под одной крышей, как когда-то в Нежине. И это очень сблизило, соединило их самих, их детей, а впоследствии внуков и правнуков.

Место для дачного строительства было выбрано по предложению Юрия Николаевича, который с 1923 г. снимал комнату в одном из домов деревни Барвиха для своей маленькой дочери Светланы. Под застройку была отведена опушка и часть соснового леса на возвышенности невдалеке от Москвы-реки, между деревней Барвиха и железнодорожной станцией Раздоры. До революции там располагались владения Зачатьевского женского монастыря. В этом красивейшем уголке Подмосковья летом 1927 г. вырос поселок — в основном из фанерных построек и нескольких срубов. На нашем участке площадью 60 соток установили бревенчатый дом, привезенный Григорием Михайловичем из Архангельской губернии, из тех мест, где он когда-то учительствовал. Отец тоже участвовал в общей работе — помогал разгружать бревна и собирать дом. Его разделили на две равные части — между старшим братом и сестрой, а младшему брату сделали небольшую пристройку и отвели второй этаж. Марии Николаевне теперь принадлежала 19‐метровая комната в торцевой стороне дома, обращенной на северо-запад, и открытая терраса. Дом отапливался дровяной печью и не имел никаких удобств. На участке соорудили общую кухню и летний водопровод. Вода подавалась из артезианской скважины водокачкой — она и поныне сохранилась в поселке.

Из Москвы на дачу добирались поездом, который ходил редко и шел больше часа. В воскресные дни из-за большого скопления людей, приезжавших гулять в лесу и купаться в Москве-реке, уходящие в Москву вечерние поезда были переполнены. Усовская ветка железной дороги, построенная в 1920 г., имела довольно крутой профиль между станциями Ромашково и Барвихой. Осилить такой подъем маломощный паровоз с перегруженным составом не мог. Поэтому он доставлял в Барвиху вначале передние вагоны, а затем возвращался за остальными. В поселке устроили волейбольную площадку, и когда отец приезжал с работы, то обычно быстро перекусывал и шел играть. Волейбол он очень любил с юношеских лет. Играли сначала на нашем участке, потом