Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

подул подходящий северный ветер и Степанченок опробовал этот планер, однако группу вновь посадил на «КиК» — хотел еще раз оценить летную подготовку планеристов. В один из дней ветер резко усилился. Метеостанция в Феодосии предсказывала ураган. Необходимо было срочно разобрать планеры и укрыть их в овраге. В этой сложнейшей ситуации проявились, по воспоминаниям С. Н. Люшина, организаторские способности моего отца, который, работая наравне с другими, расставил всех по местам и наладил четкую и дружную эвакуацию планеров. Не разобрали и оставили в палатке только «КиК», отчасти из-за недостатка времени, отчасти — умышленно, в надежде избавиться от него и летать на «Драконе». Так и произошло. На следующее утро ураганный ветер стих и все помчались на гору. Укрытые в овраге планеры были невредимы, а на полу рухнувшей под напором ветра палатки лежала груда обломков «КиК». Целый день ушел на восстановительные работы — вновь ставили палатки, собирали планеры, приводили все в порядок. На ночь на горе оставили дежурных, и на следующий день полеты возобновились.

Сергей Королев. Москва, 1928 г.

Сергей Королев. Москва, август 1928 г.

В. А. Степанченок выбрал для своей группы старт у подножия северного склона горы. Он перегнал туда «Дракон», объяснил ученикам особенности пилотирования этого планера, а потом стал вызывать их по списку для полетов. Все волновались — ведь на этом планере они еще не летали, но вскоре волнения закончились: управлять «Драконом» было явно легче, чем «КиК». Когда вся группа завершила полеты, В. А. Степанченок выбрал новый старт — на четверти склона, на следующий день еще выше — с половины склона. И вот наступил момент, которого с нетерпением ждали все, — можно было стартовать с вершины Узун-Сырта и парить над землей. Ветер этому благоприятствовал. Радостному волнению не было границ. П. В. Флеров вспоминал, что отец, которому выпало лететь раньше него, приземлившись, не преминул поделиться чувствами «первооткрывателя»: «До чего же красив Узун-Сырт сверху! Ты и представить себе не можешь!» В этот день отец ощутил, что планер ему послушен, подчиняется его воле, что он может стать пилотом-парителем. Но чтобы доказать это, нужно было в течение не менее 25 минут совершить полет выше старта и сесть на точку взлета. Это было еще впереди, но казалось теперь вполне реальным. Однако на следующий день один из участников состязаний повредил «Дракон», совершив неудачную посадку на склоне. Планер требовал серьезного ремонта, и полеты группы пришлось прекратить. Но все же планеристы возвращались в Москву удовлетворенными, горячо обсуждая достижения и неудачи соревнований. Достижениями являлись два всесоюзных рекорда дальности и высоты, установленные А. Б. Юмашевым на планере «Гамаюн» конструкции М. К. Тихонравова, B. C. Вахмистрова и А. А. Дубровина. Дальность от точки взлета до места посадки по прямой составила 14 км, высота над точкой взлета — 375 м. На этих состязаниях отец окончательно утвердился в своем желании построить к следующим состязаниям собственный планер и летать на нём.

Сергей Королев в гостях у Ксении Винцентини в Харькове. Лето 1928 г.

Фотография Ю. М. Винцентини

Шуточный снимок: будущий врач Ксения Винцентини у постели «больного»

Сергея Королева. Харьков, лето 1928 г.

Фотография Ю. М. Винцентини

Сергей Королев с семьей Винцентини. Слева направо: Софья Федоровна,

Ксения, Сергей, Максимилиан Николаевич. Алупка, сентябрь 1928 г.

Фотография Ю. М. Винцентини

В октябре 1928 г. отец, будучи студентом 5 курса МВТУ, был назначен начальником конструкторской бригады Всесоюзного авиаобъединения и перешел работать на авиационный завод № 28 на Красной Пресне. Летом 1927 г. завод был отдан под производственную базу французскому авиаконструктору Полю Ришару, которого пригласили в Москву с группой конструкторов для постройки гидросамолета — «торпедоносца открытого моря» (ТОМ). Его конструкторское бюро располагалось в Столярном переулке. Здесь начинали свой путь замечательные авиаконструкторы: O. К. Антонов, Г. М. Бериев, М. И. Гуревич, Н. И. Камов, С. А. Лавочкин. В течение полутора лет отец работал на заводе, а практически — у Поля Ришара. Между ними установились хорошие, дружеские взаимоотношения, и однажды Ришар с женой даже были у отца дома. К тому времени Мария Николаевна как раз окончила французское отделение Высших курсов иностранных языков при Государственной библиотеке иностранной литературы с присвоением квалификации переводчика, так что ей объясняться было легко. Пили чай и беседовали. Разговор с мадам Ришар шел в основном о жизни в СССР и во Франции, с Ришаром — о проблемах самолетостроения. Отец, немного говоривший по-французски, принимал в разговоре живейшее участие. Мария Николаевна вспоминала, что это был интересный и приятный вечер.

Самолет Ришара в серию не пошел, и в 1930 г. он вернулся домой. Много лет спустя, в июне 1965 г., уже всемирно известный авиаконструктор O. К. Антонов, привезя на очередной авиасалон во Францию свой «Антей», повстречал там своего бывшего «шефа». Вспоминали Столярный переулок, молодость, старых знакомых. Ришар сказал, что знает про своих знаменитых молодых коллег, но вот о Сереже Королеве ничего не слышал, а жаль, ведь подавал надежды, талантливый был парень. Антонов смущенно молчал, не имея права открыть секрет, кем на самом деле стал бывший сотрудник Ришара.

Заслуженный изобретатель РСФСР Г. М. Можаровский вспоминал, как в 1930 г. он попал в КБ Ришара и был направлен в бригаду отца. Первым делом тот повел новичка в макетный зал, где были представлены фанерные макеты всех проектируемых гидросамолетов, и не просто рассказал об этих конструкциях, но и провел их критический анализ. Г. М. Можаровского поразило, как глубоко разбирается в сложных специальных вопросах его юный наставник, лишь недавно окончивший МВТУ. Как-то он сказал отцу, что представляет себе его руководителем большого конструкторского бюро, где все будут одеты в белые халаты. Тогда отец рассмеялся, но предсказание сбылось, и через много лет, когда он водил давнего знакомого по своему КБ, оба с удовольствием вспоминали его пророчество.

Сергей Королев в летной форме.

Москва, 1929 г.

В конструкторское бюро Ришара в конце 1928 г. был переведен на работу и С. Н. Люшин. Друзья были очень рады этому. При первой же встрече заговорили о планеризме. Оказалось, что С. Н. Люшин тоже мечтает о собственном планере. И тогда они решили, что будут делать его вместе, притом не учебный планер, а паритель. Отец не любил ничего откладывать на завтра. В тот же день после работы поехали к нему домой. Мария Николаевна встретила их приветливо. Она много слышала от отца о его друге Сергее. Поужинав, оба Сергея закрылись в комнате отца, которая с того дня стала походить на небольшое конструкторское бюро. Каждый вечер они обсуждали здесь проект будущего планера — летные данные, прочность, надежность конструкции. Хотелось, чтобы их планер был во всех