Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

и даже был установлен рекорд дальности полета: К. М. Венслав на «Жар-птице» пролетел 15 км и сел на окраине Феодосии. Всеобщий интерес вызвали полеты В. К. Грибовского на его планере Г-2 — с нижнего старта у подножия горы до верхнего старта на ее вершине и от горы Узун-Сырт до штаба состязаний в центре Коктебеля.

Полеты проходили днем, а вечерами молодость брала свое. После ужина планеристы спешили на дачу, где жили три девушки: Галина Беликова, Екатерина Грунауэр и Валентина Гризодубова с отцом Степаном Васильевичем и матерью Надеждой Андреевной. У них был граммофон и можно было танцевать или слушать музыку. Потом шли к морю, любовались лунной дорожкой, купались, а затем возвращались на дачу, где Надежда Андреевна устраивала чай с сухарями и коржиками. И снова танцевали.

Степан Васильевич Гризодубов известен как авиаконструктор, изобретатель и летчик, один из организаторов Осоавиахима Украины и Крыма и основателей планеризма в нашей стране. Валентине было всего два года, когда отец поднял ее в воздух на своем самолете. Это стало началом крылатой жизни будущей знаменитой летчицы, Героя Советского Союза и Социалистического Труда Валентины Степановны Гризодубовой. Она говорила, что небо для нее приблизил планер. С 1924 г. Валентина с отцом и матерью ежегодно приезжала на Всесоюзные планерные слеты в Коктебель и сама летала на планерах.

Отец познакомился с Гризодубовыми в Коктебеле в 1927 г. Валентина Степановна вспоминала, что ее родители с первой встречи отнеслись к нему с большой симпатией. Он всегда старался помочь младшим, особенно девушкам, и казался им таким взрослым, самостоятельным, хотя был старше их всего на 3–4 года. На фотографиях того времени запечатлены многие будущие выдающиеся конструкторы и летчики-испытатели. Среди них — мой отец, еще юноша, в белых брюках, белой рубашке и белой кепке. Кто бы мог подумать тогда, что знакомство с B. C. Гризодубовой сыграет важную роль в трудный период жизни нашей семьи. Первая женщина — Герой Советского Союза, совершившая в 1938 г. вместе с М. М. Расковой и П. Д. Осипенко беспосадочный перелет от Москвы до Дальнего Востока на самолете «Родина», приложила немало усилий для пересмотра дела отца после его ареста.

15 октября 1927 г. состязания в Коктебеле завершились и планеристы разъехались по домам. Об этих, первых в жизни отца, соревнованиях парителей у него осталась память на всю жизнь. Напоминают об этом и фотографии, одну из которых он повесил в кабинете своего останкинского дома: группа молодых ребят сфотографирована в сентябре 1927 г. у планера А. С. Яковлева АВФ-20.

Вскоре после возвращения из Коктебеля, в октябре 1927 г., возобновились тренировки в Красково. Летали на «Мастяжарте» и «Закавказце». В ноябре 1927 г. планерной школе ко всеобщему восторгу ее учеников передали самолет «Анрио» — двухместный французский аппарат с двигателем мощностью 80 лошадиных сил. Ученик садился впереди, а инструктор — им был К. М. Венслав — сзади. Однако полетать на этом «чуде техники» удалось лишь нескольким счастливцам, так как мотор у него был старый и быстро «забарахлил». Самолет увезли в ремонт, и больше его никто не видел.

По выходным отец вместе с товарищами тренировался в Красково на планерах. Остальные дни были заняты учебой в МВТУ, работой на заводе и занятиями в конструкторском отделении школы — он твердо решил сконструировать и построить собственный планер.

Зимой 1928 г., во время студенческих каникул, в Москву из Харькова приехала моя мама, теперь уже одна. Отец встречал ее на вокзале. Как и в прошлом году, она остановилась на квартире у Баланиных. Разговорам не было конца. Мама рассказывала о своей учебе, о харьковской жизни, отец — о планерах и самолетах, о своих планах и мечтах. Как и прежде, они много гуляли по Москве, а в один из выходных дней поехали в Красково, и она впервые увидела, как он летает на планере. Ей было страшно за него и в то же время сердце наполнялось гордостью: он, Сергей, самый близкий друг, который любит ее и которого любит она, так смел и решителен. Каникулы пролетели быстро. Мама уехала в Харьков, отец с головой ушел в учебу и работу. Летом 1928 г. отец выкроил несколько дней, чтобы съездить в Харьков. К тому времени он сильно загорел и подарил маме свою фотографию с надписью: «Негр из средней Африки, случайный родственник».

После долгих разговоров с мамой на медицинские темы профессия врача представлялась отцу очень важной и престижной. Ему казалось, что с усиками, да еще в широкополой шляпе, он сам похож на доктора. В августе 1928 г. он презентовал свою фотографию Марии Николаевне с надписью: «Дорогой маме на память от ее сына „доктора“».

В сентябре 1928 г. отец вновь поехал в Коктебель на V Всесоюзные планерные состязания. По дороге он, как и в прошлом году, встретился с мамой, которая отдыхала со своими родителями в доме отдыха «Вилла роз» в Алуште. И опять выкроенные для краткого отдыха дни были заполнены разговорами о планеризме и медицине, осмотром достопримечательностей и купанием в море. Они пролетели как одно мгновение. Отец уехал в Коктебель, а маме оставил на память свою фотографию в летной форме с надписью: «Ляле на память от Сергея. 1924–1928 гг.» Слово «Сергея» он заменил стенографическим знаком.

Сергей Королев. Харьков, лето 1928 г. Фотография Ю. М. Винцентини

Состязания 1928 г. были скромнее предыдущих — привезли всего десять планеров. Руководил ими, как и в 1927 г., начальник ВВС Московского военного округа И. У. Павлов. Отец поселился в одной комнате с П. В. Флеровым. С. Н. Люшина пригласил к себе М. А. Волошин. Жили на самом берегу моря и вечерами после полетов всей гурьбой бежали купаться. Питались в частной столовой бывшего шеф-повара «Его Императорского Величества» с императорской яхты «Штандарт». Кормили там сытно и вкусно. На гору теперь ездили не на волах, а на грузовике. Наверху установили большую самолетную палатку, в которой хранили планеры. Планеристов разделили на группы по 10 человек. Отец оказался вместе со своими друзьями — Петром Флеровым и Сергеем Люшиным. Их группе предоставили два планера: учебный «КиК» конструкции А. П. Сенькова — для тренировок и «Дракон» Б. И. Черановского — для полетов с верхнего старта и обучения парению. Полет обычно продолжался полторы-три минуты, а везти планер наверх приходилось около часа. Так что за день удавалось полетать один, редко два раза. Но высота полетов была достаточно большой — около 200 м, и полеты производили на планеристов сильное впечатление. Инструктором группы, в которую был включен отец, оказался Василий Андреевич Степанченок, работавший вначале в Качинской летной школе под Севастополем, а затем в Московской планерной школе, — очень опытный летчик и инструктор, один из самых одаренных наших планеристов. Ребята были им довольны, хотя он отличался строгостью и требовал неукоснительного соблюдения дисциплины. Полеты в первый день на «КиК» оказались для всей группы неудачными. Планеристы приуныли, но возлагали надежды на «Дракон». На следующий день