Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

на даче у инженера П. С. Дурново. Волейбольная команда поселка иногда выезжала на состязания с командами деревни Усово или Барвихинского детского дома, расположенного невдалеке в бывшей усадьбе барона Майендорфа. Участвовал в этих состязаниях и мой отец. Другим его увлечением было купание в Москве-реке. Иногда он брал с собой своего маленького двоюродного брата Адриана.

Дачный кооператив в то время представлял собой единую семью, в которой все помогали друг другу и старались сделать что-то полезное для всех. Были построены общественные кухня и столовая, оборудована детская площадка, организован пионерский отряд, разбит общественный сад, устраивались вечера отдыха с чаем и пирогами, самодеятельностью и маскарадами. Юрий Николаевич принимал участие в строительных работах, Василий Николаевич — в озеленении поселка, его жена Маргарита Ивановна вместе с Марией Николаевной организовали общественную библиотеку. Одним словом, с 1927 г. жизнь отца и всей семьи была тесно связана с дачей.

В начале сентября 1927 г. отец стал готовиться к поездке в Крым на IV Всесоюзные планерные состязания. Наконец-то сбылась его мечта: он заслужил право участвовать в слете наравне с другими планеристами. По дороге в Коктебель он заехал в Алупку, где отдыхала моя мама со своими родителями. Они снимали там комнату на самом берегу моря. Отец жил у них 5 дней. Он и мама гуляли по Алупке, любовались Воронцовским дворцом и парком, совершали прогулки в Симеиз. Оба любили ходить пешком и жадно впитывали в себя все новое — ведь в этих местах они были впервые. Много купались в море, заплывали вдвоем далеко от берега. А вечерами сидели на скалах, любуясь морем, небом, звездами, — любили это с детства. Еще в Одессе, будучи школьниками, они нередко проводили свободное время на «диком» пляже Пересыпи — лежали на песке и подолгу смотрели на полеты чаек.

Пять дней пролетели как один миг. Вновь пришла пора расстаться: мама уехала в Харьков, отец — в Коктебель. После беззаботного времяпрепровождения в Алупке начались сосредоточенные коктебельские будни. Утром приходилось рано вставать, быстро завтракать в столовой и ехать на мажарах (телегах, запряженных волами) на гору Узун-Сырт, или Клементьева, как она теперь называлась. Гора находилась в семи километрах от поселка и протянулась на 7,5 км с запада на восток. Она имела форму подковы и вместе с Баракольской впадиной образовывала словно бы чашу. Такая конфигурация благоприятствовала возникновению восходящих воздушных потоков, столь важных для полетов планеров. Рассказывали, что К. К. Арцеулов, прогуливаясь как-то по Узун-Сырту вместе со старожилом Коктебеля, известным поэтом Максимилианом Волошиным, в какой-то момент предложил ему бросить вверх шляпу. К удивлению Волошина, шляпа не упала, а взлетела ввысь, подхваченная невидимыми потоками воздуха. По инициативе Арцеулова, возглавлявшего безмоторный центр в Обществе друзей воздушного флота, для планерных состязаний и было выбрано именно это место. Когда в Коктебель стали приезжать планеристы, М. А. Волошин всячески помогал им, а Арцеулову подарил свою акварель с видом Узун-Сырта и надписью: «Дорогому К. К. Арцеулову, зачинателю Узун-Сырта». Эта акварель теперь хранится в Доме-музее Волошина в Коктебеле.

IV Всесоюзные планерные состязания в Коктебеле.

Установка палаток на горе Клементьева. Сентябрь 1927 г.

На горе отец вместе с другими планеристами устанавливал палатки и собирал планеры. Все приходилось делать самим, но ни у кого не возникало вопроса: «А почему это должен делать я?» Планеристы любили свое дело и были готовы работать день и ночь, бескорыстно помогая друг другу. Общее настроение подъема и воодушевления нарушали тогда только многократно повторявшиеся толчки землетрясения, пугавшие своей непредсказуемостью. Особенно неприятно было находиться в доме, под крышей, которая представляла в той ситуации не защиту, а опасность. Самые сильные толчки произошли уже в первую ночь. Одноэтажный кирпичный дом, в котором поселили моего отца, их выдержал, а стена национализированной каменной дачи в центре поселка, на втором этаже которой жили планеристы С. Н. Люшин, В. К. Грибовский и А. Н. Павлов, дала трещину. Дом оказался непригодным для жилья, и С. Н. Люшина переселили к отцу. Они узнали друг друга, поскольку ранее виделись на занятиях в планерной школе, и оба обрадовались соседству. С того времени началась многолетняя дружба двух Сергеев — энтузиастов и единомышленников. Люшин тоже учился в МВТУ, но был на 5 лет старше и опытнее: он уже участвовал в планерных состязаниях в Коктебеле и имел планеры собственной конструкции. Иногда вечерами они гуляли по берегу моря, делясь своими планами, проектами, мечтами. А планов у обоих было много и все казались осуществимыми — ведь молодость не знает преград.

У планера И. П. Толстых и С. Н. Люшина «Мастяжарт-3».

Сергей Королев крайний слева. Коктебель, сентябрь 1927 г.

Участниками IV Всесоюзных состязаний были планеристы из разных городов страны. Они привезли свои планеры: из Москвы — «Мастяжарт» и «Закавказец», а также ИТ-4 конструкции И. П. Толстых, «АВФ-2» А. С. Яковлева, «КиК» А. А. Сенькова, Г-2 В. К. Грибовского, «Дракон» Б. И. Черановского, «Жар-птицу» М. К. Тихонравова, B. C. Вахмистрова и А. А. Дубровина, из Киева — старый КПИР. Приехали со своими летательными аппаратами планеристы из Харькова, Белгорода, Симферополя, Воронежа, Смоленска. По сравнению с III состязаниями планеров было меньше — семнадцать. Правильность расчетов аппаратов и их готовность к полетам проверяла техническая комиссия, в состав которой входили опытные авиационные инженеры, а председателем в течение нескольких лет был С. В. Ильюшин. Руководил состязаниями начальник ВВС Московского военного округа И. У. Павлов.

Участники IV планерных состязаний на берегу Черного моря.

Пятый слева Сергей Королев. Коктебель, сентябрь 1927 г.

Участники IV планерных состязаний у штаба планеристов. В верхнем ряду

второй справа — С. П. Королев. В центре второго сверху ряда — Е. А. Грунауэр. В центре второго снизу ряда — И. У. Павлов (прикрылся рукой), справа от него — С. В. Ильюшин, слева (через одного, в майке) — И. П. Толстых. В третьем ряду снизу (слева от мальчика, закрывшего лицо рукой) — С. В. Гризодубов.

Коктебель, 1 сентября 1927 г.

У планера А. С. Яковлева АВФ-20. Слева направо: Карапалкин, И. Крысанов, С. П. Королев, В. Ефимов, И. Гродзянский, А. А. Сеньков (инструктор), С. Н. Люшин, К. М. Венслав (инструктор), П. В. Флеров, М. Моисеев. Коктебель, сентябрь 1927 г. Эта фотография и сейчас находится на стене домашнего кабинета отца в Останкино

Не все всегда шло гладко. Однажды руководство решило провести пробные полеты с южного склона Узун-Сырта на планере ИТ-4. Но день оказался неудачным — планеристы летели всего несколько метров и садились. Не смог полетать и мой отец. Будучи очень самолюбивым, он не на шутку огорчился. В последующие дни успешно летали на «Мастяжарте», уже ставшем родным в планерной школе. Отец воспрянул духом, к нему вернулись обычные спокойствие и уверенность.

Официальное открытие состязаний состоялось 18 сентября, но с утра в тот день, к огорчению участников и многочисленных зрителей, подул сильный ветер, что сделало полеты невозможными. Однако позже ветер стих, все пошло успешно