Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

Для обучения планеристов в Горках использовали и другие учебные планеры: «Закавказец» конструкции А. В. Чесалова, изготовленный по заданию Закавказского Авиахима для международных планерных испытаний в Германии в 1925 г., и «Старайся вверх» конструкции Д. А. Ромейко-Гурко, на котором летали очень редко.

Отцу нравилось летать на планерах. Он говорил Марии Николаевне, что испытывает ни с чем не сравнимое наслаждение, когда отрывается от земли и летит, даже если это продолжается всего несколько секунд. По отзывам очевидцев, он летал уверенно, спокойно, может быть немного резковато, но выдержанно.

В начале марта 1927 г. в планерной школе состоялся экзамен, в связи с которым туда снова приехало начальство из Осоавиахима. Планеристы должны были подняться на планере «Мастяжарт», сделать два разворота и сесть. Вызывали по алфавиту и ко всеобщему удовольствию с заданием справились все. После этого в Мосоавиахиме учлетам выдали дипломы пилотов-планеристов.

«ДИПЛОМ

Выдан настоящий диплом ученику планерных курсов МОСОАВИАХИМА тов. Королеву, успешно закончившему теоретическое обучение на курсах и летную практику на Планерной станции имени Ленина МОСОАВИАХИМА в дер. Белеутово.

Тов. Королевым совершено 24 полета общей продолжительностью в 5 мин 43 сек без всяких поломок планеров.

Комиссией по проверке испытаний курсантов-планеристов тов. Королев был признан достойным получить звание ПИЛОТА-ПЛАНЕРИСТА.

Председатель МОСОАВИАХИМА /Базилевич/

Ответствен. секретарь МОАХ /Черницкая/

Председатель авиа-спорт. секции /Межак/».

Этот документ в числе других был конфискован после ареста отца в 1938 г. 27 января 1977 г. Комитет государственной безопасности СССР передал его Мемориальному музею космонавтики в Москве.

Но вернемся в 1927 год. В середине марта снег начал таять и полеты в Горках пришлось прекратить — земля «аэродрома» предназначалась под пашню. Надо было искать новое место. Его нашли у станции Красково Казанского направления железной дороги. Посадочная площадка там была хуже, но зато гора выше. Ангара строить не стали, а хранить планеры решили в разобранном виде в сараях местных жителей. Официальное открытие станции состоялось 18 марта 1928 г. После короткого митинга были проведены показательные полеты. Об этом писала «Рабочая газета» 20 марта 1928 г., поместив коллективную фотографию планеристов Моисеева, Флерова, Толстых, Люшина и Королева на фоне летящего планера. Аналогичное сообщение с фотографией напечатал журнал «Огонек». Вырезки из этих изданий отец сохранил в своей личной папке.

В Красково тренировались в основном на «Пегасе» и «Мастяжарте», реже использовали «Закавказец». Обучение полетам в Горках Ленинских и в Красково проводили такие известные летчики, как К. М. Венслав, Д. А. Кошиц, В. А. Степанченок, А. Б. Юмашев и Л. А. Юнгмейстер. С каждым из этих замечательных людей в той или иной степени была связана в дальнейшем жизнь моего отца. Особенно теплые отношения сложились у него с Д. А. Кошицем, В. А. Степанченком и А. Б. Юмашевым. Дмитрий Александрович Кошиц — военный летчик-испытатель, планерист — в 1930 г. испытывал самолет СК-4, созданный отцом в качестве дипломного проекта. Василий Андреевич Степанченок, известный летчик-испытатель, в 1930 г. выполнил «мертвые петли» на планере «Красная Звезда» конструкции моего отца. Андрей Борисович Юмашев был для моих родителей не только выдающимся летчиком-испытателем, рекордсменом мира по полетам с грузом на предельные высоты, генерал-майором авиации, Героем Советского Союза, совершившим в 1937 г. вместе с М. М. Громовым и С. А. Данилиным беспосадочный перелет через Северный полюс в Америку, но еще и хорошим товарищем, нашим соседом по даче.

Свидетельство Сергея Королева о получении звания пилота-планериста.

Москва, 1927 г.

В Красково работали инструкторами и бывшие курсанты Московской планерной школы — А. А. Сеньков, Е. А. Грунауэр, М. Ф. Романов, А. В. Козлов и другие. Много полезных рекомендаций получили курсанты от легендарного летчика-испытателя и планериста К. К. Арцеулова, который провел с ними несколько показательных занятий. К Константину Константиновичу Арцеулову отец относился с особым уважением. Внук замечательного художника-мариниста И. К. Айвазовского, он сам прекрасно рисовал и мог стать известным художником. Однако его с раннего детства влекло небо, и он посвятил себя авиации. Будучи исключительно смелым человеком, К. К. Арцеулов прославился еще в 1916 г., первым в России выполнив преднамеренный штопор на самолете. Особенно велика его роль в развитии отечественного планеризма. В 1921 г. он стал руководителем планерного кружка «Парящий полет», в 1922 г. сконструировал и построил планер А-5, получивший высокую оценку специалистов. Именно по инициативе К. К. Арцеулова в Коктебеле с 1923 г. стали проводиться Всесоюзные слеты планеристов, в ходе которых он испытывал как свои конструкции, так и планеры других конструкторов, установив при этом ряд рекордов высоты, дальности и продолжительности полета. В 1923 г. К. К. Арцеулову был вручен диплом пилота-парителя № 1. В 1929 г. он первым испытал в полете планер «Коктебель», созданный моим отцом и С. Н. Люшиным.

К. К. Арцеулов, Л. А. Юнгмейстер, Д. А. Кошиц и В. А. Степанченок разработали программу учебных полетов на планерах и подробную методику обучения полетам, устав планерной школы и программы теоретических занятий. Преподаватели и инструкторы поддерживали в школе крепкую дисциплину. За пропуск двух занятий без уважительной причины курсант подлежал отчислению. И, надо сказать, моральный дух и настрой курсантов были таковы, что за восемь лет работы Московской планерной школы (1925–1933) такое случалось лишь дважды. В тот период на летных станциях не произошло ни одной катастрофы, не было ни одного случая травматизма. Это говорит о высокой культуре подготовки и проведения полетов — ведь через школу прошли многие сотни курсантов. За годы своей работы Московская планерная школа выпустила целый отряд летчиков-инструкторов планеризма. Они разъехались по стране и принялись на местах создавать планерные кружки, строить планеры и обучать новых планеристов. Окончили школу и те, кто занимался на конструкторском отделении. Школа помогла им выбрать направление деятельности и специальность. Немало выпускников школы стали известными в дальнейшем летчиками и конструкторами. Среди них заслуженный летчик-испытатель, заслуженный мастер спорта СССР, Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР Сергей Николаевич Анохин, установивший множество мировых и всесоюзных рекордов и выполнивший на планере все фигуры высшего пилотажа; летчик-испытатель Игорь Иванович Шелест — автор популярных книг «С крыла на крыло» и «Лечу за мечтой»; замечательный мастер планерного спорта, сама подготовившая сотни планеристов, рекордсменка Союза, летчица Маргарита Карловна Раценская; создатель многоместных планеров и их снаряжения, использовавшихся в Великой Отечественной войне, известный конструктор авиационной и ракетно-космической техники, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, лауреат Ленинской премии Павел Владимирович Цыбин, много лет в дальнейшем работавший вместе с моим отцом; конструктор планеров и авиеток, создатель первого в нашей стране экспериментального самолета с носовым колесом шасси Игорь Павлович Толстых, семья которого дружила с нашей семьей, а также другие известные конструкторы авиационной и оборонной промышленности.

Работа школы постоянно находилась в поле зрения командования армии. Так, на параде школы 2 мая 1931 г. присутствовали начальник Военно-воздушных сил РККА Петр Ионович Баранов и будущий (с 1932 г.) председатель ЦС Осоавиахима Роберт Петрович Эйдеман.

Многое о работе планерной школы в 30‐х годах мне довелось узнать от ее бывшего начальника В. М. Титова. Я встречалась с Владимиром Михайловичем в 1989 г. у него дома в Жуковском. Несмотря на преклонный возраст, он еще работал в ЦАГИ и порадовал меня прекрасной памятью, собранностью и человеческим обаянием. В. М. Титов с удовольствием рассказывал о Московской планерной школе, хотя к тому времени