Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

постричь в монахи. Затем были схвачены Воротынские, Головины, Колычевы и отправлены в ссылку. Михаил Головин сумел убежать в Литву и там убеждал Батория идти на Москву, уверяя, что там не станут защищать правительство Бориса, которого никто не любит. Баторий уже совсем был готов отправиться в поход. Но Борис своевременно отправил в Польшу послов Троекурова и Безднина, которые разгласили там, что Головин – не беглец, а напротив, лазутчик, который пытается вовлечь Польшу в войну с Московским государством. Поляки, которые и ранее старались избегать войн, теперь дружно выступили против войны. Польский сенат предложил через московских послов продлить перемирие на два года и отправил в Москву Михаила Горабурду с предложением заключить договор, по которому в случае смерти Батория возвести на польско-литовский престол Федора, а в случае смерти бездетного Федора сделать его преемником Батория. Но бояре ответили, что им не годится рассуждать о кончине живого государя.

Более трудным делом для Годунова стала расправа с Шуйскими. Посадские люди, преданные Шуйским, уже давно кричали, что побьют Годунова камнями, если он тронет кого-нибудь из этого рода.

Митрополит Дионисий пригласил к себе Годунова и Ивана Петровича Шуйского в надежде помирить их, но это ему удалось сделать только внешне. Шуйские быстро поняли, что если они не предупредят Годунова, то он сам погубит их самих. Созвав к себе купцов и служилых людей, они уговорили их подписать царю челобитную от имени всего русского народа, в которой просили царя развестись с бесплодною Ириною и выбрать себе новую жену.

Заговорщики намеревались женить царя на дочери насильственно постриженного боярина князя Мстиславского. Но прежде подачи челобитной Борис от своих лазутчиков проведал обо всем и обратился к митрополиту Дионисию и стал доказывать, что развод есть беззаконное дело, а Феодор и Ирина еще и молоды, и у них могут быть дети, а если их и не будет, то у Феодора есть младший брат Димитрий. Митрополит послушал совета Годунова и стал уговаривать Шуйских оставить свое намерение. Годунов в свою очередь обещал никому не мстить. Но спустя некоторое время холопы Шуйских подали донос, что против государя существует заговор, который возглавляют их господа. По существующей версии, сам Борис подучил доносчиков, в свою очередь воспользовавшись примерами покойного царя Иоанна, любившего пользоваться ложными доносами для уничтожения тех, кого он считал своими врагами.

Князья Иван Петрович и Андрей Иванович Шуйские вместе со многими родственниками были взяты под стражу. Начались допросы и пытки. Вначале Шуйские были приговорены к ссылке в свои вотчины, но когда они приехали туда, их схватили и увезли – одного на Белоозеро, а другого – в Каргополь, и там обоих удавили. Некоторых знатных людей выслали в разные города, а Федору Нагому вместе с его шестерыми товарищами отрубили голову. Княжну Мстиславскую насильно постригли в монахини. Митрополита Дионисия вместе с крутицким архиепископом Варлаамом сослали в Хутынский монастырь. Вместо Дионисия на митрополию посадили сторонника Годунова московского архиепископа Иова.

Единственными врагами Бориса оставались потомки царской линии: царевич Дмитрий и Мария, вдова короля Магнуса (дочь Владимира Андреевича) с малолетнею дочерью Евфимией. Прежде всего Борис расправился с Марией Владимировной. В 1585 году он поручил английскому купцу Горсею перевезти Марию с дочерью из Риги в Москву. В Риге Мария терпела всякую нужду. Горсей уверял, что в Москве она не будет терпеть ни в чем отказа и получит законные вотчины. Борис даже помог ей с почтовыми лошадьми, на которых Мария вместе с дочерью, сбежав из Риги, добралась до Москвы. Вначале Борис принял ее хорошо, наделил вотчинами и деньгами. Но скоро Марию разлучили с дочерью, увезли в Пятницкий монастырь близ Троицы, где постригли в монахини. В 1589 году ее дочь похоронили с королевскими почестями у Троицы. Ходили слухи, что Борис тайно приказал умертвить ее.

В этом же году умер Стефан Баторий. Борис взялся за реализацию старой идеи поляков – посадить на польско-литовский престол Федора. В начале 1587 года Ржевский, посланец Годунова, повез в Польшу царскую грамоту, кроме того и царские письма к отдельным сановникам и духовным лицам от имени царя. В послании предлагалось содействовать к избранию на польско-литовский престол Федора. Он давал обещание сохранять все шляхетские вольности и обещал наделить поляков вотчинами и деньгами.

Для Бориса было главным, чтоб Речь Посполитая оставалась в соединении с Москвой и была готова действовать вместе с нею против общего врага. Обстоятельства и на избирательном сейме складывались в пользу московской стороны. Значительное число избирателей оказались под московским значком. Но возникла проблема денег. Испанский король и австрийский император не жалели средств для подкрепления своей стороны. Позицию Москвы на сейме подкрепить было нечем. Московские послы достать денег не могли. Паны потребовали хотя бы 100 тыс., но и этого послы не могли достать. Борис отправил литовцам подарков на 20 тыс. рублей, обещая еще деньгами 70 тыс. Но уже было поздно. Поляки сошлись с литовцами и склонили их на сторону Сигизмунда. В Москве поняли, что дело об избрании Федора на польский престол проиграно.

Борис любил предпринимать шаги, придававшие его управлению эффектность и блеск. Воспользовавшись приездом Константинопольского патриарха Иеремии, который прибыл в Москву для сбора милостыни, Борис сообщил патриарху свое намерение учредить патриаршество и получил на это одобрение Иеремии. Годунов даже предложил патриарху переехать в Московское государство, но сесть не в Москве, а во Владимире, поскольку он не хотел удалять из Москвы или оставлять в ней на вторых ролях Иова.

Иеремия был готов переехать в Московское государство, но соглашался жить лишь в Москве. Наделенный богатой милостыней, Иеремия согласился на возведение митрополита Иова в сан патриарха. Для соблюдения законности был созван собор, на котором архиереи предоставили царю трех кандидатов для избрания в патриархи. Был избран Иов, и 26 января 1589 году совершилось его посвящение. Вместе с ним были возведены в сан митрополитов архиепископы: новгородский, казанский, ростовский и крутицкий (иначе сарский и подонский, живший в Москве на Крутицах), шесть епископов получили архиепископский сан.

После «поставления» царица просила первого патриарха Иова и Константинопольского святителя Иеремию благословить ее в царских покоях.

В сопровождении государя духовные власти и приближенные отправились в царицины хоромы и остановились ждать в Передней палате в компании одетых во все белое служанок государыни. После недолгого ожидания открылись золотые двери и «вошли только государь, патриархи с провожавшими их епископами, брат царицы Борис Годунов, и более никого» [Забелин И.Е. Как жили в старину русские цари-государи. М.: Панорама, 1991].

Царица была одета в великолепное платье, «рукава которого достигали