Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

жертвой стал Богдан Бельский. Сосланный при воцарении Федора, он был возвращен и вел тихую жизнь. Борис удалил его из Москвы, помня о преданности царевичу Дмитрию, поручив строить город Царев-Борисов. После Бельского Борис принялся за бояр Романовых, наиболее близких к династии Рюриковичей – все они были двоюродными братьями покойного царя Федора. Получив донос одного из холопов, что они хотят с помощью кореньев извести царя и добыть колдовством царство, Годунов создал специальную комиссию во главе с окольничим Михаилом Глебовичем Салтыковым, которая произвела обыск в доме Романовых и обнаружила мешок с кореньями. Борис приказал разослать Александра, Василия, Ивана и Михаила Романовых по отдаленным местам и там подвергнуть заключению.

Доносительство было доведено до крайней степени. Доносили все друг на друга, даже в семьях, где жены доносили на мужей, а дети на родителей. Но наиболее популярными стали доносы холопов на своих господ. Когда бояр постигала опала, холопов записывали в число служилых людей, наделяя поместьями. Наиболее распространенной темой доноса было колдовство (ведовство).

Неожиданно он снова получил известие, что в Польше говорят о том, что наследник престола жив. Борис, не упоминая имени Дмитрия, приказал поставить на западной границе караулы, задерживать проезжающих и обо всех задержанных доносить ему. Все знали, что ищут важных государственных преступников. Но никто не знал кого. Несмотря на то что было схвачено и подвергнуто пыткам множество совершенно невинных людей, нужного Борису среди них не нашли. В разгар этих поисков Московское государство постигло страшное бедствие.

В 1601 году от дождливого лета и ранних морозов, погубивших озимые, случился неурожай. Уже зимою в Москве цена хлеба дошла до пяти рублей за четверть. Пытаясь занять народ работой с выплатой хороших денег, Годунов затевает масштабное строительство, в том числе и в Кремле. И уже в этом году происходит надстройка колокольни Ивана Великого на 12 саженей. Верх колокольни позолотили и украсили его «именем царским» Бориса. Кремлевские стены по рву, Москве-реке и реке Неглинной (до Неглименской мельницы) были украшены зубцами. Происходит и строительство самого большого здания в России тех времен – Запасного дворца на месте двора сыновей Ивана Грозного (дворец просуществует до 1770 года и будет сломан, чтобы расчистить место для постройки Екатерининского дворца, который так и останется в проекте).

Последующие 1602–1603 годы урожаи были погублены морозами, и крестьянам стало нечем засевать поля. В стране начался страшный голод. Такой беды еще не знали предыдущие поколения людей. В Москву толпами стекались нищие, тысячи людей погибали от голода. Люди стали есть кошек, собак, сено, солому и даже стали пожирать друг друга. Опасно было заехать на постоялый двор, потому что приехавшего могли зарезать и съесть. На рынках в Москве продавалось вареное человеческое мясо. Хлеб был в целом ряде районов Московского государства. Однако мало кому хотелось жертвовать своим благом ради общей пользы. Зерно продавалось по высокой цене или зарывалось в землю, чтобы его не отняли голодающие. Преследуя московских торговцев, скрывавших хлеб в своих лабазах, Борис приказал отбирать его у них, отдавать беднякам, а хозяевам выплачивать по умеренным ценам. Но нередко посланные подкупались лабазниками и «не находили» у них хлеба, а иногда те продавали гнилой хлеб.

Царь отворил свои житницы, приказав продавать бедным хлеб по самым дешевым ценам, а беднякам раздавать деньги. Но приказные раздавали деньги лишь своим людям – родне и своим сообщникам, которые, переодевшись в лохмотья, приходили за деньгами, а всех остальных нищих разгоняли палками. После месячной раздачи Борис наконец понял, что лишь обогащает воров. К тому же он стал бояться появления в Москве заразы и начала в ней мятежа. По рассказам современников, в это время в Москве погибло до 127 тыс. человек, погребенных в «скудельницах» (в братских могилах) и у стен церквей.

Вместо раздачи милостыни Борис стал посылать своих людей забирать хлеб у владельцев и доставлять в те места, где был голод. Спекулянтов хлебом приказано было бить кнутом и сажать в тюрьму. Но ямщиков не было, подвод и лошадей достать было нельзя, а посланные люди по-прежнему «не находили» хлеба у владельцев.

Думая, что последствия голода можно утаить, царь перед приездом в столицу иноземных послов приказал всем нарядиться в нарядные одежды, а беднякам в лохмотьях вообще было запрещено показываться на дороге. Под страхом смерти было запрещено рассказывать иноземцам о бедствиях в Московском государстве.

С конца 1602 года в народе все более и более полз слух, что царевич Дмитрий жив и скоро вернется и сгонит Бориса с престола. В начале следующего года было перехвачено письмо, посланное немцем из Нарвы, в котором говорилось о том, что сын Иоанна Грозного сейчас находится у казаков и скоро вернется на Московскую землю. Это сведение подтвердили люди, взятые в плен казаками и отпущенные ими восвояси.

Царь Борис Годунов пытался воспрепятствовать распространению слухов. Тайное дознание установило имя самозванца, нашедшего приют в литовских землях. Им оказался бывший монах Григорий Отрепьев, происходивший из дворянской среды. Под предлогом того, что в Литве свирепствует эпидемия, царь приказал учредить на рубежье крепкие заставы и никого не выпускать ни из Литвы, ни в Литву. Число шпионов в толпе было резко увеличено, количество взятых в розыск и подвергнутых пытке людей также возросло. Борис перестал показываться народу, а всех челобитчиков гнали от дворцового крыльца. Пользуясь этим, местное начальство творило самые разные беззакония, возбуждая тем самым ненависть к правительству.

Раздача хлеба в Москве при Борисе Годунове. Старинная гравюра

В июле 1603 года посланник немецкого императора по дружбе сообщил Борису, что в Польше объявился Дмитрий, и необходимо принять против него какие-то меры. Но Годунов отвечал, что Дмитрия уже давно нет на свете, а того, кто выдает себя за него, царь не боится.

Он привез к себе инокиню Марфу – мать царевича Дмитрия и стал тайно допрашивать ее, добиваясь ответа на вопрос: жив ли ее сын? Но Марфа отвечала, что не знает. Марфа отвечала, что ее сына увезли тайно без ее ведома, а ей сказали, что он умер. Борис приказал вернуть ее в монастырь и содержать там под усиленным караулом.

В начале 1605 года патриарх Московский Иов решил объявить народу, что самозванец, называющий себя царевичем Дмитрием, есть беглый монах Григорий Отрепьев. В подтверждение своих слов патриарх сослался на свидетельства трех бродяг, провожавших Григория Отрепьева до Литвы. Иов объявил народу, что вместе со всем собором он проклял Гришку Отрепьева, повелевает предать его анафеме во всех церквах, а