Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

Следуя сложившимся традициям, для развлечения зимой 1605/06 года на Москве-реке была построена деревянная крепость, «весьма искусно сделана и вся раскрашена; на дверях были изображены слоны, а окна подобны тому, как изображают врата ада, и они должны были извергать пламя, и внизу должны были окошки, подобные головам чертей, где были поставлены маленькие пушки». Подобные аллегории были весьма неодобрительно встречены москвичами.

Далеко не всем боярам нравился новый государь. Князь Василий Шуйский был всегда уверен, что занявший московский престол, не является истинным Дмитрием, тело которого Шуйский сам видел в Угличе.

Царь имел реальные основания опасаться за свою жизнь. Его охрана состояла из сотни стрелков и двух сотен алебардщиков. «И в хождении и исхождении дома царского и по граду всегда со многим воинством ездяше. Спереди же и созади его во бронях текуще с протазаны и алебарды и с иными многими оружии, един же он токмо по среде сих; вельможи же и бояре далече от него бяху. И бе страшно видети множество оружии блещащихся».

Став царем, Дмитрий не сразу обратился к Мнишеку со сватовством к Марине. Среди пришедших с ним женщин было много готовых скрасить его жизнь в Москве. Лишь в ноябре 1605 года он отправил в Краков дьяка Афанасия Васильева своим послом к Сигизмунду III, который заявил о желании своего государя сочетаться брачным союзом с Мариной в знак благодарности за оказание Мнишеком услуги в период его изгнания.

Афанасий Власьев совершил перед польским королем обручение с Мариной за своего государя. По завершении обручения кардинал Бернард Мациевский, совершавший обряд, спросил русского посла, не давал ли его государь еще раньше кому-нибудь своего обещания. Однако Власьев ответил, что не знает, поскольку царь ему об этом не говорил. На смех окружающих русский посол ответил, что если бы Дмитрий кому-нибудь обещал, он не прислал бы его в Польшу за Мариной. Начался бал, после окончания которого Мнишек подвел свою дочь к Сигизмунду III, приказал ей поклониться королю в ноги и отблагодарить его за оказанное благодеяние. Сигизмунд III напомнил Марине, чтобы она никогда не забывала, что она – полька, и сохраняла верность польским обычаям.

Марина Мнишек. Прижизненный портрет

В ожидании будущей супруги Дмитрий отдает распоряжение ускорить строительство нового дворца – поскольку все сделанное до этого ему не понравилось. Место для его постройки выбрали в Кремле самое высокое – крышу Запасного дворца Годунова. На крыше годуновского дворца за лето построили деревянный дворец, а за зиму – его отделали. В новом дворце самозванец «повелел поставить весьма дорогие балдахины, выложенные золотом, а стены увесить дорогою парчею и рытым бархатом, все гвозди, крюки, цепи и дверные петли покрыть толстым слоем позолоты; и повелел также внутри искусно выложить печи различными великолепными украшениями, все окна обить отличным карамзиновым сукном». Дворец состоял из двух зданий (каждое из которых складывалось из многих строений различных формы и размеров) на южном и западном фасадах Запасного дворца, сходившихся под углом также в виде буквы «Г», одно из которых предназначалось царю, другое – царице. Тут же, на крыше, был разбит сад, огороженный стеной с пролетами.

Внешне новый дворец придерживался традиционных древнерусских форм: низкие двускатные и выскокие многоскатные крыши закомарами; палаты – из соединения нескольких срубов, покой, как в хоромах Строгановых в Сольвычегодске. Внутренность же его напоминала королевские польские покои. Печи в покоях были сделаны декоративные – зеленые, украшенные «разнообразными произведениями искусства». Во дворце было сделано «множество потаенных дверей и ходов». Были построены роскошные бани, красивые башни, и – рядом с покоями – особая конюшня.

Марина Мнишек с огромной свитой переехала польскую границу 8 апреля 1606 года. Множество русских людей были созваны устраивать на пути свадебного поезда мосты и гати. У каждого города и селения Марину встречало множество людей с хлебом-солью и дарами. Священники выходили с иконами и хоругвями.

Недалеко от Москвы Марина остановилась в роскошном шатре, где стала принимать делегации московских гостей и купцов, приходивших к ней с поклонами для подношения подарков.

Торжественный въезд дочери Мнишека в русскую столицу состоялся 3 мая 1606 года. Свадебный поезд растянулся на несколько улиц. В роскошных каретах ехало множество знатных польских семейств. В центре этого поезда была сама роскошная красная карета с серебряными накладками и позолоченными колесами, в которой на подушке, унизанной жемчугами, сидела Марина, одетая в белое атласное платье, осыпанное драгоценными каменьями. Народ, восторженно приветствовавший Марину, внимательно вглядывался в черты царской невесты. У нее были красивые черты лица, черные волосы, а глаза блистали хитростью и отвагой. Тонкие губы выражали в ней сильную волю и умение сдерживать свою натуру. Марина остановилась в Вознесенском монастыре, где была ласково принята инокиней Марфой – матерью Дмитрия. Народ считал, что Марину поместили в Вознесенском монастыре, чтобы лучше познакомить с православными обрядами.

Чтобы невеста не скучала, Дмитрий прислал в монастырь польских музыкантов и песенников, не опасаясь непонимания со стороны русских монахинь. Царь сделал своей невесте и другой подарок – шкатулку с драгоценностями ценой в 500 тысяч рублей.

Но высшее духовенство волновал совершенно иной вопрос: следует ли допустить Марину к коронации как католичку или настоять на ее принятии православия. Дмитрий говорил, что необходимо требовать от Марины лишь соблюдение внешних форм православия, а в остальном оставить ей свободу совести. Его поддерживал патриарх Игнатий, который встретил резкие возражения казанского митрополита Гермогена и коломенского епископа Иосифа. Дмитрий приказал Гермогену удалиться в свою епархию и, вопреки народным обычаям, назначил свое венчание перед постным днем.

Накануне свадьбы Дмитрий настоял, чтобы Марина оделась в русские одежды – бархатное платье с длинными рукавами, усыпанное драгоценными камнями, и сафьяновые сапоги. Лишь голова у нее была повязана на польский манер. Ее головной убор, состоявший из золота и драгоценных камней, оценивался современниками в 70 тысяч рублей. Проводилась свадьба по русскому национальному обычаю – со свахами, тысяцкими и дружками.

Прежде венчания Дмитрий решил короновать Марину. Коронация совершилась в Успенском соборе, где Марина была коронована на царство, помазана на царство и причастилась Святых Тайн. Впервые на Руси еще, не будучи супругой царя, женщина была венчана на царство.

В Успенском соборе, готовясь к коронации, впервые поставили два трона – царю и царице. Для царицы он был сделан из золота и украшен 600 алмазами, 600 рубинами,