Квестор 2 - Эл Лекс

высоко стояла местная звезда над горизонтом, смена «дня» и «ночи» на станции были привязаны к аналогичным на планете. Ну, или вернее будет сказать — на той части планеты, где находился Ламинар — единственная доступная человечеству точка.

Интересно, а ночные вылазки тут бывают? Разрыва в ШТОРМе открывается явно не по часам, и то, что до этого момента я заставал их только днём, ещё не значит, что они не происходят и ночью тоже. Надо узнать на этот счёт подробнее, потому что с одной стороны, конечно, ночные рейды на порядок сложнее.

С другой стороны — именно поэтому многие квесторы могут избегать их, предпочитая более простые дневные вылазки. А где меньше квесторов — там больше пространства для манёвра и для выполнения собственных целей.

Первым делом я осмотрелся, чтобы понять, где вообще высадился. Это оказалась какая-то новая точка Ламинара, в которой я ещё не бывал — за спиной высоченные горы, вроде той, к подножью которой так стремилась Астрид в прошлую вылазку, и тянутся они влево и вправо, сколько глаз хватает. Земля заросла ярко-бордовой травой, из которой местами торчали кустарники с мягкими, почти меховыми, листочками. Вдаль, как вправо, так и влево, убегали узкие асфальтовые дорожки, и справа вдалеке виднелись какие-то высокие трубы.

На карте отчётливо виднелись четыре зоны, как и обещал Генри. Одна из них находилась довольно близко, а три других — на другом конце Ламинара, но зато недалеко друг от друга. Получалось, что пробежаться мне придется прилично, если я хочу закрыть всех за один рейд, причем как ни беги, а возвращаться почти что по своим же следам всё равно придётся. И это при условии, что ещё надо будет обзавестись каким-никаким оружием по пути… В общем, задача не из лёгких, прямо говоря.

Гарнитура в ухе завибрировала, и я автоматически принял вызов, ожидая, что это снова Генри:

— Да?

— Вижу, Генри с тобой связался. — довольным голосом произнёс Бадабум. — Я же говорил.

— Ага. — я наметил азимут на ближайшую область, закрыл карту и открыл магазин. — Это ведь ты его надоумил, не так ли?

— С чего ты взял? — довольно натурально удивился Бадабум.

— Ой, да ладно. — я поморщился, тыкая пальцем в скилл, появившийся у меня в выкладке — «усиленные маяки», по нулевой стоимости, как Генри и говорил. — Это же очевидно. Ты потому и не хотел мне давать его номер, потому что планировал подговорить его, чтобы он сам вышел на связь.

— Ладно, поймал, это действительно был я. Так-то я и не собирался это скрывать, говоря совсем уж честно.

— Вообще в голове не укладывается, что кто-то торчит на планете уже два месяца. — признался я, проверяя, что на поясе появились те самые маяки — уже не тонкие до прозрачности диски, а вполне себе толстые, в половину сантиметра толщиной.

— Это «Афина», братец. — вздохнул Бадабум. — Тут и не такое бывало. Рекорд по пребыванию в ГГ, если мне не изменяет память, шесть месяцев и два дня.

— Что, найти их действительно так сложно? — поразился я, заряжая «Мозамбик».

— Да нет, найти-то их нетрудно, просто… Ну, не занимается этим никто. — вздохнул Бадабум. — Не соглашается никто тратить своё время на то, чтобы помочь другим. Все озабочены только собственными успехами, собственными медальками, собственным заработком.

— Да это я уже всё слышал от самого Генри.

— Ну вот. Что тебе непонятного осталось?

— Мне непонятно, почему нельзя другим заплатить те же деньги, что Генри решил заплатить мне?

— Нашёл, что сравнить. — хохотнул Бадабум. — Ну давай сравним, если так хочешь. Вот ты сколько вытащил кредитов с первого рейда?

— Не помню, тысячи полторы, что-то такое. — я напряг память, пытаясь вспомнить точную сумму.

— А сколько бы ты заработал, если бы был не первоходом, а уже более или менее опытным квестором? Например, сейчас?

— Может, и больше, чем две тысячи. — я пожал плечами, выдвигаясь к первому «потеряшке». — А, может, и нет. В любом случае, это же гарантированные две тысячи, которые ты ещё не факт, что заработаешь просто выполняя квесты.

— Так ты и эти две тысячи не факт что заработаешь. — справедливо заметил Бадабум. — Где гарантии, что ты найдёшь потерянных квесторов? Нет её. А квесты это всегда квесты. Даже если не заработаешь кучу денег на них, то как минимум привлечёшь внимание зрителей и корпоратов. Работа на образ, так сказать. А следить за тем, как ты лазаешь по каким-то дебрям в поисках таких же неудачников, как ты сам — никому не интересно. Это скучно, понимаешь? И заниматься этим, и, тем более, следить за этим со стороны. Как раз для тебя, в общем, братец.

— Ну, скучным меня ещё не называли. — усмехнулся я, двигаясь лёгкой трусцой по тропинке и удаляясь от труб вдалеке.

— Какие твои годы! — легкомысленно ответил Бадабум. — Ещё и не таким назовут. Без обид, ты правда скучный, по крайней мере, в прошлый раз был таким. Первая вылазка у тебя прошла на ура — так на ура, что за второй следило уже целых семь человек. Вот только ты по моей просьбе начал следить за Астрид и это точно никого не впечатлило. Сейчас у тебя снова три зрителя.

И я, кажется, даже знаю, кто именно эти трое. Ну, как минимум двое — Бадабум и Астрид. Третий, наверное, Богдан, или, что вероятнее — один из его аналитиков, приставленный наблюдать за мной так же, как наблюдал за Динарой на моей первой вылазке.

— Так, а это ещё что? — вслух спросил я, выйдя на небольшой обрыв и заметив кучку тварей неподалёку, практически под ногами. — Это что-то новенькое.

Тварей было четыре — два байтера, спиттер, и какая-то новая, совершенно незнакомая. Она напоминала флаера, только в два раза больше, и с четырьмя крыльями вместо двух. Она висела над остальными тремя, покачивая длинным, свисающим почти до земли брюшком, из которого к тварям тянулись три тонких пульсирующих отростка. Тварь то ли кормилась из монстров, то ли наоборот — кормила их, и выглядело это жутко и мерзко.

— Что за новость? — спросил я вслух, не спеша приближаться. — Что за летучка?

— А, это кукольник. — беспечно ответил Бадабум. — Ну, мы его так зовём. Яйцеголовые, конечно, свои названия всем дают, но по-простому это кукольник.

— И что он делает с тварями?

— А это, братец, самое интересное. Он их накачивает продуктами своей жизнедеятельности, из-за чего они ему подчиняются, служат ему как бы личной охраной. И эти же продукты жизнедеятельности делают их практически неуязвимыми.

— Это как? — не понял я. — У них подкожная броня появляется,