Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

в действительности речь идёт о 9-миллиметровых пулях, диаметр которых различается во втором знаке после запятой. Другими словами, ввиду близости калибров пуль (то есть их поперечных диаметров) они взаимозаменяемы, но… — и вот тут начинается самое важное — упомянутые патроны имеют разные длины. Патрон.38 special имеет длину 39,4 мм, а.357 magnum — на 1 мм длиннее.

По этой причине убийца не мог снарядить патронами.357 magnum свой «Smith & Wesson» — барабан банально не встал бы на место. Чтобы обеспечить закрытие барабана, преступник попросту сточил напильником носики пуль. Да-да, вручную снял один миллиметр или даже более, так, чтобы гарантированно обеспечить нужный результат и чтобы в самый ответственный момент слишком длинный патрон не помешал перезарядке револьвера.

Пули.357 magnum не оживальной формы, то есть, выражаясь просторечно, они не остроносые, а затупленные. В первом приближении их можно уподобить бочонку. Они оболочечные, то есть их свинцовое наполнение влито в тонкий медный корпус. Последний повышает устойчивость формы при попадании пули в преграду и тем самым увеличивает её способность пробивать эту самую преграду. При стачивании носовой части пули преступник удалил медную оболочку и тем самым уменьшил способность пули сохранять форму при приложении осевой нагрузки. Именно удалением медной оболочки с носовых частей обоих пуль и объяснялась их необычная деформация при столкновении с толстыми костями черепа.

Однако это было не всё! Патроны.357 magnum при стрельбе из пистолета с традиционным стволом длиной 5 или 6,5 дюймов [13 и 17 см соответственно] обеспечивали пуле высокую энергию — более 400 Дж. Пуля с такой энергией должна была пройти через голову навылет. Однако то, что в случае убийства Нэнси Бойер этого не случилось, косвенно свидетельствовало о наличии у преступника пистолета с коротким стволом. Теорема Лямэ-Гадолина — главная теорема внутренней баллистики — указывает на существование прямой зависимости дульной энергии пули или снаряда от длины канала ствола. Поскольку «Smith & Wesson». 38/44 массово выпускался со стволом длиной 4 дюйма (10 см), эксперт предположил, что именно такой револьвер находится в распоряжении убийцы.

Итак, убийца Нэнси Бойер, по мнению криминалистов, снаряжал пистолет патронами.357 magnum с кустарно сточенными на миллиметр или более пулями, а в качестве оружия с большой вероятностью использовал револьвер «Smith & Wesson». 38/44 со стволом 10 см.

Это была по-настоящему ценная ориентирующая информация, причём получена она была при наличии минимума исходных данных — эксперты не располагали стреляными гильзами и не видели оружия, из которого стрелял убийца. Тем не менее, они довольно много рассказали о вооружении разыскиваемого преступника.

В этом месте самый проницательный читатель может задать вопрос: совпали ли пули, убившие Нэнси Бойер, с пулями, убившими Джеймса Баркера и Пэни Касбарьяна? Это очень уместный и своевременный вопрос. Ведь именно Баркер сообщал начальнику столичной полиции Келли о появлении в городе Джозефа Медли, а кроме того, все упомянутые жертвы погибли от двух выстрелов в голову. Однако поспешим дать правильный ответ — в упомянутых преступлениях использовалось разное оружие. Баркер и Касбарьян были убиты выстрелами из пистолета 25-го калибра (6,35 мм), не имевшего ничего общего с тем пистолетом, что использовался при расправе над Нэнси Бойер.

В тот же день — речь идёт о 9 марта 1945 года — в самом начале работы по установлению принадлежности отпечатков пальцев, найденных в апартаменте Нэнси Бойер, было сделано важное открытие. По заведённому тогда в столичной полиции правилу отпечатки пальцев с мест насильственных преступлений в первую очередь сравнивались с отпечатками проживавших там людей и после их исключения следовало сравнение с соответствующими отпечатками находящихся в розыске убийц и грабителей. Список кандидатов для первоочередной проверки, кстати, обычно бывал не очень велик — человек 10—15 — их «пальчики» проверялись в первые часы и уже после этого криминалисты приступали к последовательному исключению других потенциальных подозреваемых. В апартаменте Нэнси Бойер были зафиксированы более 300 достаточно качественных отпечатков пальцев и ладоней и уже в самом начале работы с ними, было сделано прелюбопытнейшее открытие — один из отпечатков, снятый с полированной поверхности кухонного шкафчика, совпал с отпечатком большого пальца Джозефа Медли.

Того самого грабителя, что обращался к Эдварду Баркеру с просьбой устроить приватную встречу с начальником столичной полиции Келли! Какой неожиданный поворот, правда? Буквально через час отпечатки сразу 3-х пальцев Медли были идентифицированы среди следов рук, оставленных на большом деревянном щите, служившим изголовьем кровати убитой женщины. А ещё через некоторое время с Джозефом Медли был связан ещё один — уже пятый! — отпечаток, на этот раз безымянного пальца левой руки. Таким образом к 10 марта было однозначно установлено, что опасный и жестокий преступник, чьё имя недавно всплывало при расследовании двойного убийства Баркера и Каспарьяна, бывал по месту проживания Нэнси Бойер [в этом месте следует заметить, что в годы Второй мировой войны криминалистические подразделения полиции крупных городов США перешли на круглосуточный режим работы, поэтому получение результатов в ночные или ранние утренние часы смущать не должно — обеспечивающие подразделения тогда не спали вовсе].

Получалось, что между двумя преступлениями — имеются в виду убийства Баркера и Касбарьяна и Нэнси Бойер — существовала непосредственная связь. Связь эта имела имя и фамилию — Джозеф Медли. О полученном результате немедленно было проинформировано ФБР.

Утром 10 марта пара специальных агентов Бюро приехала в апарт-комплекс «Washington House» и предъявила его работникам фотографию Джозефа Медли. Администратор, дежуривший в холле апартаментов в ночь на 6 марта уверенно опознал на предъявленной фотографии человека, явившегося к миссис Нэнси Бойер около полуночи. Дежурный остановил его на пути к лифту и задал несколько вопросов, мужчина ответил, что его ждёт Нэнси и он знает как к ней пройти. С улыбкой он предложил работнику апарт-комплекса пройти вместе с ним, чтобы удостовериться в том, что он не злоумышленник и его визит действительно согласован.

Что ж, это был отличный результат! Не прошло и двух суток с момента установления факта убийства, а правоохранительные органы уже получили прекрасного подозреваемого. Через несколько часов информация о том, что в ночь смерти Нэнси Бойер к ней приходил Джозеф Медли, была передана средствам массовой информации. А в Новый Орлеан и Чикаго полетели сообщения о подозрениях в причастности Медли к убийствам рыжеволосых женщин в этих городах и фотографии подозреваемого, которые надлежало предъявить для опознания работникам гостиниц, в которых произошли преступления.

В тот же день в Вашингтон пришла информация о результатах проведённых опознаний. Работники отеля «De Soto» в Новом Орлеане опознали в предъявленной им фотографии Джозефа Медли того самого «Ди Джея Стаффорда», в номере которого перед Рождеством 1944 года было найдено тело Лоры Фишер. Аналогичное опознание в Чикаго имело тот же результат — работники гостиницы «Atlantic» в один голос заявили, что Медли проживал у них под видом «Джея Ханны» и именно в его номере скончалась Бланш Циммерман.

Уже на следующий день — то есть 11 марта — фотографии Джозефа Медли опубликовали некоторые столичные газеты, поскольку предполагалось, что преступник может находиться в столичном регионе и жителей следовало предупредить об опасности этого человека. Очень скоро информация о жестоком убийце стала расходиться по стране подобно кругам по воде, и фотографии подозреваемого замелькали на страницах газет далёких от Вашингтона.

Одна из фотографий Джозефа Медли, появившаяся в американской прессе в первой половине марта 1945 года.

Что последовало далее?

Проводившаяся в то же самое время проверка столичных отелей также принесла результат. Выяснилось, что Джозеф Медли проживал в столичном отеле «Annapolis» с 22 февраля по 6 марта. Он поселился в гостинице, записавшись в гостевом журнале под фамилией «Эль-Эй Мишер» («L. A. Misher»). Его очень хорошо запомнили в гостинице, и на то имелись веские причины! Дело заключалось в том, что после вступления Соединённых Штатов во Вторую мировую войну был введён неслыханный прежде порядок оказания гостиничных услуг — до шести суток постояльцы жили как и прежде, а вот при необходимости задержаться на бОльший срок производилась постановка на учёт в территориальном полицейском органе. Причём постановка эта имела некоторые нюансы, и если командированные могли продлить проживание, то отдыхающим не всегда получалось это сделать.