Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

в ломбарде моментально покинул город, даже не забрав из меблированных комнат собственный чемодан. Торопился, видимо, и чего-то испугался… И в Вашингтоне оба брата действительно побывали — детективы отыскали место, где в последней декаде марта парочка прожила неделю. Удалось также установить, что младший братец использовал разные имена и предъявлял разные документы, иногда он представлялся «Чарльзом Гарольдом Фрейзером», а иногда выступал под личиной «Джона Уилсона». По всему было видно, что братья Фрейзеры хотя и были молоды, но определённый криминальный опыт получили и соответствующие связи завели.

Уилльям Харрисон Фрейзер, 27-летний уголовник из Коннектикута, оказался тем человеком, которого в начале апреля 1945 года Отдел расследований убийств полиции Вашингтона связал с убийством Эдварда Баркера и Пэни Касбарьяна. Сообщником Уилльяма явился его младший брат, 23-летний Джордж, пустившийся в бега и тогда же перешедший на нелегальное положение.

Однако через несколько дней напряжённых розысков и сбора информации надежда на скорое раскрытие двойного убийства на 14-й стрит растаяла. Из Коннектикута пришёл меморандум тамошней уголовной полиции, сообщавший, что Уилльям Фрейзер до 2 марта 1945 года находился в тюрьме штата Флорида в городе Райфорд (Raiford), где отбывал срок за вооружённое ограбление. В тот день он сбежал, но представлялось очевидным, что вечером 23 февраля он никак не мог убить Баркера и Касбарьяна. Кроме того, оба брата — Уилльям и Джордж — являлись запойными алкоголиками и в состоянии делирия попадали в психиатрические лечебницы. В роду Фрейзеров были и сумасшедшие, и самоубийцы, так что братишки имели весьма и весьма отягощённую наследственность, и присущие им психиатрические проблемы заставляли самым критическим образом относиться ко всем их словам и поступкам.

10 апреля журналисты узнали о существовании братьев Фрейзер и бросились за комментариями к руководителям столичного сыска. Инспектор Барретт благоразумно уклонился от каких-либо объяснений, а его заместитель капитан Клайд Стрейндж (Clyde Strange) был вынужден признать, что данное направление расследования и впрямь казалось поначалу очень перспективным, но сейчас оно во многом утратило актуальность. Ясно, что старший из братьев Фрейзер во время убийства Баркера и Касбарьяна находился в тюрьме и не мог принимать участие в этом преступлении, а причастность младшего в силу определённых обстоятельств представляется маловероятной. Розыск Джорджа Фрейзера продолжается, и после его поимки полиция рассчитывает добиться полной ясности в этом вопросе.

Так в общих чертах выглядела обстановка на середину апреля 1945 года. Хотя Джозеф Медли отказался добровольно возвращаться в Вашингтон, федеральный судья по запросу ФБР принял решение о принудительной экстрадиции буквально за 10 минут. Судебный приказ на пишущей машинке печатался дольше, чем судья рассматривал это дело. В годы Второй мировой войны федеральные судьи обрабатывали все обращения ведомства Гувера с минимальными проволочками.

Репортёрам удалось сфотографировать Джозефа Медли 6 апреля 1945 года, когда тот в сопровождении сотрудников ФБР направлялся в суд для слушания дела об экстрадиции в Вашингтон. Руки преступника были прикованы к рукам сопровождающих агентов и потому, дёрнувшись, он не смог ни закрыть лицо, ни надвинуть шляпу. Он лишь нелепо дёрнулся, пригнулся и… попал в объективы фотокамер.

Медли пригласил для собственной защиты адвоката Джеймса Хьюгса (James K. Hughes), довольно известного в столице юриста. Честно говоря, даже удивительно, как он смог заполучить такого специалиста, поскольку жил Медли на широкую ногу и привычки откладывать деньги на чёрный день не имел. Хьюгс отметился в большом количестве довольно примечательных судебных процессов, и фамилия его не раз попадала на страницы прессы. В январе 1933 года он защищал Рассела Смизерса (Russell W. Smithers), члена банды энергичных и наглых автоугонщиков, получивших весьма своеобразную известность после нападения 30 марта 1932 года на полицейского детектива-сержанта Говарда Огле (Howard Ogle). Детектив не стал прибегать к помощи оружия и попросту избил троих преступников и наверняка сдал бы всю эту компанию в кутузку, но одному из них — 25-летнему Фрэнсису Мальвеву — удалось завладеть пистолетом детектива и под угрозой оного бежать самому и спасти товарищей. Впоследствии эта банда продолжала совершать нападения на автотранспорт в окрестностях столицы и осенью 1932 года даже угнала военный грузовик, сильно избив находившегося за рулём водителя.

За год до описываемых событий — в мае 1944 года — Хьюгс оказался в числе адвокатов 67-летнего Роберта Миллера (Robert I. Miller). Последний сам являлся известным адвокатом, и притом одним из старейших в Вашингтоне, но по игре случая оказался в эпицентре крайне необычной криминальной драмы. Дело заключалось в том, что 21 февраля 1944 года в автомашине Миллера от огнестрельного ранения скончался доктор Джон Линд (John E. Lind), кроме того, рядом с ним находился как владелец автомашины, так и Маргарита Миллер (Marguerite Miller), жена последнего. При этом оружия в салоне автомашины не оказалось, но нашлись свидетели, которые видели, как Роберт Миллер выбрасывал на тротуар… нет, не оружие, а большой конверт. Жена Миллера, разумеется, отказалась свидетельствовать по делу мужа, а сам Миллер, будучи опытнейшим уголовным адвокатом, пустился на всевозможные ухищрения, призванные запутать следствие. Он настаивал на потере памяти, симулировал душевное расстройство — а может быть, и не симулировал, кто знает?

История убийства Джона Линда чрезвычайно интересна, причём не столько детективной составляющей, сколько бытописательной. Там и интересная коллизия, и интересные персонажи, и поведение этих самых персонажей чрезвычайно занимательное… Может быть, я найду время и напишу подробный очерк о событиях 21 февраля 1944 года и о том, что последовало далее, но сейчас нас интересует нюанс, связанный с привлечением к защите Миллера его коллеги по адвокатскому цеху Джеймса Хьюгса. Став обвиняемым в убийстве, Миллер получил возможность пригласить для своей защиты лучших столичных юристов — он располагал для этого и средствами, и необходимыми связями, ему никто из адвокатов не отказал бы. Тот факт, что членом бригады его защитников стал Джеймс Хьюгс, однозначно свидетельствует о его репутации в профессиональном сообществе и высоком мастерстве.

Надо сказать, что и в последующие годы адвокат высоко ценился за свои знания и опыт. Излагая последовательность событий, я обычно стараюсь не забегать вперёд, дабы не отягощать читателя послезнанием, но в данном случае этим правилом можно пренебречь и сообщить, что спустя несколько лет после описываемых событий — в мае 1952 года — Джеймс Хьюгс принял на себя защиту крупного подпольного столичного букмекера по фамилии Клемент (Clement). Последний также имел возможность выбирать лучших защитников и не испытывал материальных затруднений, но выбор свой остановил именно на Хьюгсе. Это также в известной степени характеризует как самого Хьюгса, так и его деловую репутацию.

Джозеф Медли и его защитник Джеймс Хьюгс во время заседания коронерского жюри по факту смерти Нэнси Бойер.

В самом начале своей работы с подзащитным Хьюгс рекомендовал Медли один раз ответить на вопросы детективов, мотивируя это тем, что полный отказ от дачи показаний будет способствовать формированию негативного отношения к нему во время судебного процесса. На месте Медли было бы разумно изложить свою версию событий и более от неё не отступать. Следуя совету адвоката [и в его присутствии] Джозеф Медли 25 апреля ответил на вопросы детективов столичной полиции и помощника окружного прокурора Дэниела Мейхера (Daniel Maher). Арестант отказался обсуждать детали своего побега из тюрьмы в Мичигане, объяснив своё решение нежеланием тратить время на пустяки, ведь события в Мичигане находятся вне юрисдикции столичного правосудия. Однако он не отказался прояснить характер своих отношений с Нэнси Бойер.

Он радикально изменил показания, данные после ареста в Сент-Луисе. В новой версии воспоминаний он вообще не встречался с убитой женщиной утром 6 марта. В последний раз он видел её во время карточной игры, проходившей в апартаменте Нэнси в ночь на 5 марта. После окончания игры он ушёл в числе первых, то есть с Нэнси оставались три или четыре человека, которые видели его уход. Отвечая на вопрос о том, выиграл ли он или проиграл в ту ночь, Джозеф Медли заявил, что для него игра в карты — это отдых, а не способ заработка, обычно ему везёт, и он выигрывает, но если оценивать итог