Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

что регулярно читает газету «Washington Times-Herald», другой заявил, что является другом семьи Элеанор Паттерсон, владелицы упомянутой газеты. Адвокат немедля удалил обоих из зала, вызвав недоумённые смешки присутствовавших. Немногим выше было объяснено, почему Хьюгс демонстрировал крайнюю нетерпимость в отношении упомянутой газеты и её издателя — эта нетерпимость являлась важным элементом выбранной им стратегии защиты.

Процесс по обвинению Джозефа Медли в умышленном убийстве и ограблении Нэнси Бойер вряд ли заслуживает подробного описания хотя бы потому, что никакой особой интриги в нём нет. Вина подсудимого с самого начала представлялась довольно очевидной и была подкреплена большим количеством улик, причём таких, посредством которых можно было отправить на электрический стул нескольких человек. Тем не менее, как это часто бывает в юридической практике, не обошлось без сюрпризов, неприятных для обеих сторон.

Та самая Энн Эллингтон, что рассказала Хьюгсу об угрозах, полученных Нэнси Бойер в начале года, неожиданно отказалась от этих слов, заявив, будто адвокат её неверно понял. При этом сам факт разговора она не отрицала. Кульбит этот оказался далеко не единственным. Продолжая свои воспоминания о Нэнси, она рассказала суду о том, что потерпевшая имела дурную привычку брать из игрового банка деньги, необходимые для оплаты спиртного и закуски к столу. То есть Нэнси не удовольствовалась заранее обговорённой суммой взноса с каждого участника игры, а «прихватывала» сверх того из общих денег. Бесцеремонность Нэнси раздражала всех участников игры, и находились такие, которые в довольно неприязненных выражениях говорили хозяйке стола о недопустимости подобного своеволия.

Эта часть показаний миссис Эллингтон в силу понятных причин оказалась крайне неприятной для стороны обвинения.

Медли разговаривает с журналистом во время перерыва между заседаниями. Судебные маршалы, охранявшие подсудимого, разрешали ему общаться с прессой, представители которой обычно выстраивались в очередь, чтобы задать один-два коротких вопроса. Позади репортёра и Медли можно видеть фотокорреспондента с фотоаппаратом в руках, рядом с ним женщина-репортёр с раскрытым блокнотом.

Далее стало интереснее. Обвинение представило суду супругов Милтон — Денниса (Dennis Milton) и Мэри (Mary Milton), хорошо знавших Нэнси Бойер и частенько участвовавших в её «карточных вечеринках». Джозеф Медли играл с ними в карты в последней декаде января ещё до знакомства с Нэнси. Обвинение использовало этих людей для того, чтобы показать злонамеренность подсудимого, который готовил или якобы готовил ограбление Милтонов, но затем отказался этого плана в пользу убийства Нэнси Бойер. Замысел стороны обвинения был хорош и давал пищу для далеко идущих размышлений, но адвокат Хьюгс сломал эту игру и, выражаясь просторечно, буквально вывернул свидетелей мехом внутрь.

Во время перекрёстного допроса Хьюгс добился от Денниса Милтона признания в том, что тот является греческим иммигрантом, приехавшим в Соединённые Штаты в 1906 году и с тех пор никогда нигде не работавшим. В его въездных документах указаны другие имя и фамилия — Стив Мезинис (Steve Mezinis) — и где и когда тот превратился в Денниса Милтона, совершенно непонятно. Во всяком случае, сам свидетель объяснить толком этого не сумел. Что же касается его жены Мэри, то эта женщина никогда женой Денниса Милтона не являлась. Последние шесть лет она работала на пару со Стивом Мезинисом, помогая тому обыгрывать в карты разного рода простодушных гостей столицы.

Фактически приглашённые прокуратурой свидетели оказались карточными мошенниками, которых следовало бы отправить на скамью подсудимых. Особую изюминку перекрёстному допросу Милтона-Мезиниса придало то обстоятельство, что по мере нарастания остроты обращённых к нему вопросов тот начинал всё хуже и хуже говорить по-английски. Его акцент странным образом стал усиливаться, и непонятно было, то ли это следствие нараставшего волнения, то ли просто глупая уловка. Сам Хьюгс несколько раз обращал внимание присяжных на то, как меняется речь свидетеля, и в конце допроса подытожил это наблюдение, саркастически заметив, что Милтону-Мезинису не только трудно разговаривать, но и понимать сказанное.

Хотя адвокат не обвинил Дэнниса и Мэри в том, что те нарушали законодательство и вместе с Нэнси Бойер образовали устойчивую преступную группу, специализировавшуюся на мошеннической игре в карты, тем не менее подтекст его обличительных речей был хорошо понятен всем присутствовавшим в зале суда. Трудно понять, чем руководствовалась сторона обвинения, вызывая для дачи показаний этих аферистов, но не подлежит сомнению, что они увели процесс сильно в сторону и лишь помешали доказыванию вины подсудимого.

Другим неприятным во всех отношениях свидетелем стал букмекер Джеймс Халтон, рассказавший о том, что убитая женщина регулярно делала ставки на исход различных спортивных мероприятий и для этого передавала ему значительные денежные суммы. Вообще же, тема источника материального благополучия Нэнси Бойер чрезвычайно занимала защиту, и вопрос этот на разные лады поднимался при допросе практически каждого свидетеля из числа лиц, знавших потерпевшую при жизни. Сторона же обвинения с негодованием реагировала на обсуждение этой темы, и Дэниел Мейхер во время процесса раз 30, если не больше, заявлял протест на попытки Джеймса Хьюгса пролить свет на тайные стороны жизни Нэнси.

Хотя тактика компрометации жертвы в целом защите удалась, Джозефу Медли сие не помогло. Собранный окружной прокуратурой материал оказался очень разнообразен и добротен, а потому парировать его не представлялось возможным. Так, например, работники универмага Кауфмана в городе Питтсбурге, где Медли покупал пальто и костюм, подтвердили тот факт, что он расплатился новенькими 20-долларовыми банкнотами с последовательными номерами. А из апартаментов Нэнси Бойер пропала пачка новеньких банкнот номиналом 20$, номера которых также шли подряд. Это совпадение само по себе ничего не доказывало, но выглядело весьма красноречиво.

Миссис Эллингтон, одна из важных свидетельниц обвинения. Справа: подсудимый Джозеф Медли.

Очень опасным для подсудимого открытием стало появление в суде Джека Тьюдлера (Jack Teudler), владельца столичного ломбарда, который рассказал о том, как некий мистер Ханна, проживавший в отеле «Аннаполис», пригласил его для оценки вещей. Их встреча состоялась в номере Ханны между 9 и 10 часами утра 5 марта, то есть в то время, когда Нэнси Бойер была ещё жива. Как несложно догадаться, в «мистере Ханне» свидетель без колебаний опознал Джозефа Медли. Тьюдлер описал вещи, предложенные ему для оценки — это были ношеные предметы женской верхней одежды — и передал свой разговор с подсудимым. После этого он рассказал о том, как Медли достал из чемодана коробку с воронёным револьвером и попросил оценить оружие. Что свидетель и сделал.

Через несколько часов — уже во второй половине дня — Медли, появился в ломбарде Тьюдлера, где заложил женское пальто и короткую женскую кожаную куртку с мехом. Когда свидетелю предъявили револьвер, изъятый у Медли при аресте, тот опознал в нём пистолет, виденный в номере Медли 5 марта. Из показаний владельца ломбарда Дэниел Мейхер сделал несколько далеко идущих выводов: во-первых, он посчитал доказанным наличие на момент убийства Нэнси Бойер у подсудимого оружия, из которого были сделаны смертельные выстрелы, а во-вторых, обратил внимание суда на то, что продажа бывших в употреблении женских вещей являлась обычной для Джозефа Медли практикой. И это при том, что он не был женат, не поддерживал постоянных связей с женщинами и вообще не имел своего угла. Зато женское барахлишко возил с собой из города в город в товарных количествах!

Следует иметь в виду, что особую весомость опознанию оценщиком оружия придавало то обстоятельство, что Тьюдлер брал револьвер в руки, внимательно осматривал его на наличие дефектов или индивидуальных особенностей, а потому его суждению можно было доверять больше, чем любым другим.

Совершенно убийственно для Джозефа Медли прозвучали выводы баллистических экспертиз, проведённых упоминавшимися выше Содером и Марион Уилльямс. Эксперты изучали как изъятый у подсудимого револьвер, так и патроны, оставшиеся в барабане, а также пулю из тела Нэнси Бойер и ту самую пилку для ногтей, что была найдена в вещах