Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Это была единственная публикация на эту тему. Понятно, что большинству простых американцев склоки в руководстве столичной полиции были мало интересны.

После майского конфликта Барретт и Стрейндж минимизировали общение настолько, насколько это можно было сделать в тандеме «начальник-подчинённый». Помните шутку отечественного юмориста Михаила Евдокимова про буйных отца и сына: «Отец как выпьет — ходит по той стороне села и никого не трогает. Я как выпью — хожу по этой и тоже никого не трогаю. И мы, как выпьем, никогда не встречаемся!»? В таком же формате после мая 1945 года работали Барретт и Стрейндж — они попросту не пересекались.

То, что анонимное письмо было адресовано именно капитану Стрейнджу, означало осведомлённость автора о расстановке сил в руководстве столичной полиции. Аноним понимал, что его сообщение не вызовет интереса Барретта — тот ведь считает Джозефа Медли убийцей Баркера и Касбарьяна — а потому он направил письмо отнюдь не Барретту. А тому, кому нужно!

Но как о конфликте инспектора и подчинённого ему капитана мог узнать житель Йонкерса? Случайно попался на глаза номер «The Washington daily news» от 1 июня? Серьёзно? Или же автор анонимки живёт на самом деле в Вашингтоне, следит за местными криминальными новостями, а в Йонкерс он выехал специально для того, чтобы бросить в почтовый ящик конверт? Такое предположение казалось намного более правдоподобным.

Начало заметки, посвящённой конфликту между инспектором Робертом Барреттом и подчинённым ему капитаном-детективом Клайдом Стрейнджем, в номере газеты «The Washington daily news» от 1 июня 1945 года. Любопытно то, как в заголовке обыгрывается фамилия капитана («Strange» — «Странный»): «Каким бы странным это ни казалось, Барретт обвиняет помощника»

Появление анонимки и её необычное содержание заставляло серьёзно задуматься над тем, кто и с какой целью отправил это послание. Капитан сначала обсудил сложившуюся ситуацию с детективами, ведущими расследование — имеются в виду упоминавшиеся уже лейтенант Мюррей и сержант Скотт — и все они сошлись в том, что в Йонкерс необходимо ехать и разбираться с деталями на месте, но относительно того, надо ли информировать о причине поездки инспектора Барретта, мнения разделились. Стрейндж считал, что Барретта проинформировать о получении анонимного письма необходимо, а вот Мюррей и Скотт полагали, что лучше придумать иное обоснование командировки, поскольку инспектор ввиду личной неприязни к капитану может в последующем использовать анонимку для его дискредитации.

В конечном итоге Стрейндж явился с докладом к инспектору и выложил тому всё начистоту. Барретт прочёл анонимку, пожал плечами и высказался на удивление благоразумно. Мысль его в самом общем виде прозвучала так: полицейские службы не работают с анонимными сообщениями, поскольку таковые могут происходить от сумасшедших и самих преступников, пытающихся запутать правоохранительные органы, поэтому я не могу дать вам разрешение на работу с письмом, полученным 27 июля. Но если вам моё разрешение не нужно и вы готовы под личную ответственность проверить полученную «наводку» — то это ваше дело, занимайтесь им, сколько хотите, но будьте готовы ответить за полученный результат. И добавил напоследок, что зацепка, связанная с Йонкерсом — это чепуха, которая никуда не ведёт, поскольку настоящий убийца Баркера и Касбарьяна известен и уже осуждён, и зовут его Джозеф Медли. Стрейндж кивнул, ответил: «Я готов рискнуть!» — и с тем отчалил.

А инспектор помчался на доклад к начальнику столичной полиции Эдварду Келли, во время которого рассказал об анонимке и предстоящей поездке в Йонкерс детективов Мюррея и Скотта.

История эта изложена здесь отнюдь не случайно. Существование анонимного сообщения долгое время оставалось тайной, как и описанная подоплёка командировки Мюррея и Скотта, и данное обстоятельство будет иметь далеко идущие последствия. Так что в своём месте нам придётся ещё вспомнить поведение упомянутых здесь должностных лиц…

29 июля лейтенант Мюррей и сержант Скотт прибыли в Йонкерс и доложились начальнику местного полицейского департамента Круппенбахеру (Kruppenbacher), который заблаговременно был предупреждён об их появлении секретной телефонограммой. Начальник полиции «прикрепил» к столичным гостям одного из лучших своих детективов Уилльяма Коми (William Comey), который, прочитав копию анонимного послания, сразу же высказал кое-какие замечания по его содержанию. Он сообщил, что в доме №472 по Саус-Бродвей ни ломбарда, ни ювелирного магазина никогда не было и нет. И местные жители об этом хорошо знают. Это замечание сразу же рождало определённые догадки о личности автора анонимного письма, который плохо ориентировался в здешней обстановке, но зато хорошо знал закулисную кухню Департамента полиции Вашингтона.

Однако это было не всё! Уилльям Коми сообщили гостям из столицы, что неподалёку от интересующего их адреса — в доме №478 по Саус-Бродвей — имеется небольшой офис, который арендуют ювелир и часовых дел мастер. Может быть, надо к этим ребятам заглянуть?

Сказано — сделано! Ювелир Элиас Хоффман (Elias Hoffman), услыхав о причине появления детективов, живо припомнил, что 5 марта этого года извлёк из золотого мужского перстня крупный бриллиант, вес которого он определил в 2,75 карата. Драгоценный камень был вставлен в кольцо снизу, и его верхняя плоскость располагалась заподлицо с поверхностью перстня. Снизу камень крепился таким образом, что его невозможно было извлечь без повреждения металла, о чём он — Хоффман — и предупредил клиента. Последний не возражал и разрешил частично распилить перстень, что Элиас Хоффман и проделал всего за 50 центов. Оправу и извлечённый из неё драгоценный камень он передал заказчику.

На вопрос, известен ли ему человек, заказавший эту работу, Хоффман ответил положительно — по странной игре случая они более года прожили в одном доме. Звали этого мужчину Рэймонд Коннорс (Raymond Connors), ему около 30 лет, он торговал подержанными автомобилями. Место его нынешнего проживания ювелиру не было известно, но по субъективному впечатлению Элиаса тот должен был оставаться либо в Йонкерсе, либо где-то в ближайших пригородах, поскольку время от времени он видел его на улицах.

На следующий день полицейские явились в ломбард «Unger Bros.» на пересечении Тремонт-авеню и Третьей в Бронксе и задали там вопрос о трёхкаратном бриллианте, заложенном у них Рэймондом Коннорсом в марте месяце. Работник ломбарда Герман Хилл (Herman Hill) заявил, что никакого Рэймонда Коннорса никогда не знал, но большой камень помнит, поскольку сам же его и принимал. Покопавшись с минуту в своём бюро, он извлёк нужный залоговый билет и передал его детективу Коми. Из него следовало, что вес камня составлял 2,75 карата, полученный кредит равнялся 500$, процентный платёж по нему составлял 1$ в день, а срок кредитования — до 15 июня. На обратной стороне билета приводились данные заёмщика — Рэй Коннорс, проживающий в доме №73 по Рэдфорд-стрит в Йонкерсе, штат Нью-Йорк.

И какова же оказалась судьба бриллианта, сданного в ломбард мистером Коннорсом? Камень был слишком хорош для того, чтобы терять его за какие-то 500$, а потому владелец драгоценности возвратил кредит с процентами и забрал бриллиант. Произошло это 25 мая.

Что ж, теперь полицейские услышали достаточно для того, чтобы нанести визит мистеру Коннорсу и побеседовать с ним лично.

Как оказалось, Рэймонд арендовал у местного врача большой 2-этажный щитовой дом, в котором и проживал в одиночку. Это была очень даже неплохая недвижимость для того места и времени, судя по всему, мужчина не хотел экономить на себе любимом. Полицейские нашли его по месту жительства, Рэймонд не отказал в допуске в дом и разрешил провести осмотр без ордера.

Отвечая на вопросы детективов, он сообщил, что ему 32 года, и он дважды находился под следствием. В 1927 году в возрасте 14 лет он угнал автомобиль и был осуждён на один год, в настоящее время против него также возбуждено уголовное дело, и он находится до суда под залогом.

Ему были заданы вопросы о кольце с крупным бриллиантом и судьбе камня после 25 мая, то есть после того, как он вернул кредит в ломбард братьев Юнгер и получил драгоценность обратно. Коннорс ответил. Нам в точности известно, что он дал ответы на все заданные вопросы, но детективы сказанное им не фиксировали — они просто наблюдали за его реакцией, стараясь понять, что именно заставит Рэя волноваться.

Наконец,