Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

class="p1">Оказалось, что район проведения ремонтных работ не охранялся ни изнутри тюремного периметра, ни снаружи. История побега Джозефа Шоу вызывала оторопь и рождала вопросы о компетентности тюремной охраны, но случившееся было объяснено неблагоприятным стечением случайных факторов и нехваткой персонала, так что тюремной администрации удалось погасить скандал в самом зародыше.

Однако 10 сентября из женской половины тюрьмы «Хилл-Ист» сбежала Кейри Чарч (Kari Church). Эту дамочку с полным правом можно было охарактеризовать эпитетами «предприимчивая» и «энергичная». Причина её заключения под стражу выглядела весьма нетривиально — Кейри решила шантажировать любовника, надумавшего её бросить, а поскольку мужчина на шантаж не поддался, Кейри сделала лживое заявление, обвинив его в изнасиловании. Каково?

Полиция быстро разобралась в сути конфликта и, дабы отучить предприимчивую дамочку от подобных фокусов в будущем, обвинила её в ложном доносе и поместила под стражу. В принципе, суд Кейри Чарч ничем особым не грозил, к реальному сроку её бы никто приговаривать не стал, но женщина была не без амбиций, а потому не смирилась с тем, как стали развиваться события. Во время прогулки она перелезла через кирпичную стену высотой два метра, отделявшую женскую зону отдыха от улицы, и ушла в город. И обратно уже не вернулась.

Разумеется, после такого ухода с прогулки возникло множество вопросов по поводу бездействия охраны. Судя по всему, охрана попросту не заметила момент бегства Кейри Чарч — нельзя же признаваться в подобной халатности, верно? Начальнику столичной тюрьмы Боткину пришлось извиваться точно ужу на вилах, объясняя случившееся разного рода вескими причинами. В конечном итоге он стал придерживаться той точки зрения, что охрана тюремного периметра хотя и располагала огнестрельным оружием, но не стала его применять, поскольку побег был совершён из той части двора, где находились подследственные заключённые, то есть не побывавшие ещё под судом. Логика мистера Боткина свелась к незамысловатой формуле: тюремная охрана не может расстреливать людей, в отношении которых нет судебного приговора!

Прошло чуть менее двух месяцев, и столицу страны взбудоражило сообщение об очередном побеге — на этот раз из автобуса при конвоировании арестованного в суд. Тут, правда, начальник тюрьмы сразу отбил все претензии в свой адрес, заявив, что ответственность за конвоирование в суд несёт служба судебных маршалов, а не охрана тюрьмы, а потому упрекнуть его подчинённых не в чем. Логика в утверждении имелась, поэтому в тот момент охрана «Хилл-Ист» избежала упрёков, хотя и ненадолго.

Настоящая гроза над головой мистера Боткина и его подчинённых разразилась, как отмечено чуть выше, в субботу 24 ноября. В тот день стены столичной тюрьмы покинула группа опасных преступников в составе 37-летнего грабителя Майкла Куинна (Michael J. Quinn), осуждённого за вооружённое нападение на отделение страховой компании, 30-летнего грабителя Джона Мансу (John Mansour), 26-летнего вора-«домушника» и вооружённого грабителя Уильяма Эндрю Рида (William Andrew Reed) и 38-летнего грабителя Клайда Джека Клементса (Clyde Jack Clements). Все они являлись очень опасными и жестокими преступниками, совершавшими прежде насильственные посягательства, и то, что эта удалая компания вырвалась на свободу, ничего хорошего жителям столицы и пригородов Вашингтона не сулило.

Обстоятельства предпринятого этими преступниками «рывка» наводили на самые нехорошие размышления о принятой в тюрьме «Хилл-Ист» системе охраны заключённых. Все сбежавшие содержались в одной камере и действовали согласованно. Их сокамерник Эверетт Рэй Снайдер (Everett Ray Snyder) отказался принять участие в побеге, но не отказался помочь злоумышленникам. Винить его в этом вряд ли можно, если бы он дал иной ответ, то соседи по шконкам с большой вероятностью его попросту убили бы. Злоумышленники получили в своё распоряжение ножовку по металлу, и произошло сие наверняка не без содействия сотрудников тюремной охраны. Субботним утром они перепилили решётку в окне камеры и пустили Снайдера вперёд — тот вылез из окна на карниз и помог выбраться остальным. Беглецы прошли по фасаду до стены, а далее спрыгнули вниз. При этом Снайдер лёг животом на стену и удерживал прыгавших руками, тем самым снижая до некоторой степени высоту прыжка.

После того как беглецы спрыгнули со стены и ушли в даль туманную, Снайдер возвратился в камеру и… стал ждать, когда охрана обнаружит факт побега. Самое интересное заключается в том, что случилось это далеко не сразу. Выпиленные прутья решётки беглецы спрятали в рукаве бушлата (короткого форменного арестантского пальто), висевшего на вешалке и хорошо видимого конвойному при движении мимо камеры. Согласно официальной версии событий сотрудник охраны несколько раз проходил мимо камеры во время обхода, но ничего подозрительного не замечал. Снайдер же читал вслух газету, что он делал и ранее, а потому ничего подозрительного охрана не замечала.

Прошло 3 часа 40 минут, прежде чем сообщение о групповом побеге поступило от тюремной администрации городским службам. В Вашингтоне началась «движуха», весьма похожая на панику. Городские власти уведомили население о необходимости проявлять максимальную бдительность, поскольку сбежавшие преступники постараются завладеть автотранспортом, чистой одеждой, деньгами и продуктами питания. Никто не знал, куда именно направятся беглецы, одна из самых эффективных стратегий в их положении могла заключаться именно в том, чтобы не пытаться немедленно покинуть город, а переждать несколько дней в безопасном месте и уехать из Вашингтона после того, как спадёт ажиотаж.

Инцидент вызвал шквал вопросов, связанных с явно несвоевременным реагированием охраны на чрезвычайную ситуацию. Поначалу должностные лица валили всё на бедолагу Снайдера, отказавшегося от побега, дескать, это именно он всех запутал и удачно замаскировал преступные действия сокамерников. Однако свалить вину за собственные огрехи на заключённого не получилось — всем было ясно, что у того попросту не было выбора и если бы только Снайдер нарушил договор с сокамерниками и первым сообщил о побеге, то вряд ли после этого прожил в тюрьме сколько-нибудь долгое время.

Начальник тюрьмы быстро понял, что превратить Снайдера в «козла отпущения» не получится, и перестроил свою оправдательную стратегию. Уже вечером 24 ноября Боткин заявил представителям прессы, что задержка информирования городских служб в три и более часов не является чем-то экстраординарным, дескать, тюремному персоналу, прежде чем поднимать шум, необходимо провести перекличку всех заключённых, установить точный список отсутствующих лиц и получить их описания из тюремной картотеки. Это объяснение было весьма лукавым — конвойная смена штатной численности должна осуществлять необходимый комплекс мероприятий в течение получаса.

Окружная тюрьма «Хилл-Ист» находилась в подчинении Комитета по исправительным учреждениям при Совете по социальному обеспечению (Board ot Public Welfare’s committee on institutions) правительства города Вашингтона. Председатель упомянутого комитета Дрисколл (J. Driscoll) до такой степени возмутился отговорками Боткина, что в ночь на 25 ноября приехал в тюрьму и устроил там то, что у нас принято называть «разбор полётов». По результатам оного трое тюремных охранников — Сэмплс (B E Samples), Робинсон (H. F. Robinson) и Говард (L. A. Howard) были обвинены в халатности и в скором времени уволены со службы. А Дрисколл на собранной 25 апреля пресс-конференции заявил журналистам, что будет настаивать на тщательном расследовании инцидента и не позволит это расследование спустить на тормозах.

Именно в такой обстановке Рэймонд Коннорс, экстрадированный из Нью-Йорка, заехал в «Хилл-Ист». Он нанял местного адвоката Джеймса Лохлина (James J. Laughlin), по совету которого отказался отвечать на вопросы «законников». А федеральный прокурор Джон Фихелли, тот самый, что являлся главным обвинителем на процессе Медли, решил несговорчивого обвиняемого технично наказать. Фихелли заявил, что не намерен торопиться с началом слушаний, а готов подождать некоторое время, пока правоохранительные органы отыщут Джозефа Винчи.

«Коннорс здесь», — это заголовок небольшой заметки о переводе Рэймонда Коннорса из штата Нью-Йорк в тюрьму округа Колумбия.

Логика Фихелли была не проста, а очень проста. Дело в том, что абсолютное большинство подследственных очень страдают от неопределённости собственного статуса и желают скорейшего суда. Для любого нормального человека, тем более невиновного, каждый день пребывания в тюремном заточении является пыткой, и неудивительно, что обвиняемые в своём подавляющем большинстве стремятся минимизировать продолжительность этой пытки. В данном же случае Фихелли посчитал нужным наказать Коннорса, показав