Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

class="p1">2 февраля защита одержала ещё одну весьма важную победу. В тот день в качестве свидетеля обвинения давал показания детектив-сержант Эдгар Скотт. Адвокат Лохлин двумя неделями ранее допрашивал его коллегу Роберта Мюррея довольно спокойно и не делал особого упора на анонимное письмо, отправленное Клайду Стрейнджу из Йонкерса, однако теперь всё переменилось. Лохлин стал очень въедливо выяснять обстоятельства получения этого послания, его содержание и реакцию должностных лиц. Сержант прекрасно понимал цель, которую преследовал адвокат, а потому был очень аккуратен в ответах. Почти 40 минут он крутился, точно уж на вилах, но в конце концов, опасаясь быть пойманным на лжи под присягой, был вынужден признать крайне нежелательные для следствия факты. А именно — никаких оперативных данных на Рэймонда Коннорса до получения анонимного письма правоохранительные органы не имели. Они совершенно ничего о нём не знали, и если бы анонимное письмо не было отправлено, то Коннорс остался бы полиции Вашингтона неизвестен.

Отвечая на вопросы адвоката, детектив был вынужден признать, что письма без подписи не заслуживают доверия, так как их авторы в абсолютном большинстве случаев не являются альтруистами и преследуют собственные корыстные цели. Информация, содержащаяся в таких посланиях, очень часто оказывается лживой, порочащей честных людей, и направлена на манипулирование правоохранительными органами. Эти признания, безусловно, оказались крайне неприятны стороне обвинения и до некоторой степени подорвали доверие официальной версии.

6 февраля в суде появился ещё один важный свидетель обвинения, точнее, свидетельница — Агнес Уорд (Agnes Ward), 25-летняя официантка из Йонкерса, считавшаяся одно время невестой Рэя Коннорса. Явка в столичный суд явилась для молодой женщины немалым потрясением. Едва ответив на первые вопросы, она расплакалась, да так сильно, что заседание пришлось прервать для приведения её в чувство. Успокоившись, Агнес смогла продолжить давать показания. Она сообщила суду, что 24 февраля 1945 года Рэй Коннорс приобрёл для неё меховую шубу в специализированном салоне на Пятой авеню в Нью-Йорке. Подарок стоил 395$, а с учётом налогов — 477$. По словам Агнес, несколькими днями ранее Рэй говорил ей о намерении съездить в Вашингтон. По словам свидетельницы, поездка должна была быть деловой и непродолжительной.

Свидетельнице был задан вопрос о наличии у её жениха кольца с большим бриллиантом, и Агнес подтвердила, что видела такой перстень в тот самый день, когда Коннорс купил ей шубу. В кольцо был вставлен настолько большой камень, что женщина решила поначалу, будто видит страз. Уверениям Рэя, что это именно бриллиант, она поверила не сразу.

По словам Агнес Уорд, жених обещал извлечь камень, вставить его в женскую оправу и подарить ей на день рождения 26 марта. Этого, однако, не произошло — они расстались до этой даты, и подарок она так и не получила.

Свидетельница рассказала о том, как Коннорс связывался с ней — задача эта была не совсем тривиальна, поскольку Агнес снимала квартиру вместе с подругами, и телефонного аппарата в ней не было. Зная график её работы, Рэй приезжал к дому и оставлял в почтовом ящике записку, в которой либо назначал место и время встречи, либо указывал контактный телефон, возле которого будет находиться и по которому надлежало перезвонить. По словам Агнес Уорд, 24 февраля она обнаружила записку в почтовом ящике в 10 часов утра, которая там была оставлена в ночные часы. Это означало, что Коннорс мог без каких-либо затруднений приехать ночью из Вашингтона на Пенсильванский вокзал на Манхэттене и добраться до Йонкерса.

В ходе перекрёстного допроса адвокат Лохлин заострил внимание на некоторых деталях, важных с точки зрения защиты подсудимого. Отвечая на его вопросы, Агнес Уорд признала, что никогда не видела у Рэя Коннорса пистолета и не слышала упоминаний о наличии такового. Другим немаловажным моментом явилось описание бриллианта, увиденного Агнес 24 февраля. По её словам, это был круглый камень диаметром около 8 мм.

Хотя показания Агнес Уорд казались на первый взгляд весьма опасными для подсудимого, в действительности это было не совсем так. То, что Коннорс владел некое время кольцом с большим бриллиантом, самим Коннорсом не отрицалось — тут обвинение ломилось, что называется, в открытые ворота. Точной даты поездки своего жениха в Вашингтон свидетельница не знала — это могло быть как 22 февраля, на чём настаивал подсудимый, так и 23 число. Описание бриллианта мало соответствовало тому, что был вставлен в пропавший перстень Баркера — тот вовсе не был круглым, а представлял собой эллипс с большой полуосью 6 мм [то есть его наибольший размер достигал 12 мм].

Обвинение выглядело жидковато. Приговор к смертной казни при той доказательной базе, что была представлена суду, казался весьма сомнительным. Именно по этой причине адвокат Лохлин рекомендовал подзащитному свидетельствовать в собственную защиту — прокуратура просто не имела улик, чтобы доказать его участие в преступлении. Коннорсу во время перекрёстного допроса надлежало лишь проявить выдержку и не допустить грубых ошибок, скажем, неосторожных оговорок или поспешных признаний, которые могли бы быть использованы против него.

В конце дня 6 февраля Лохлин сообщил суду, что его подзащитный собирается свидетельствовать в свою защиту и уже на следующем заседании он намерен его вызвать. О том, что Коннорс займёт место свидетеля на следующий день, сообщили практически все местные газеты.

Сообщение в газете «Evening star» в номере от 7 февраля 1946 год о запланированном на следующий день выступлении Рэя Коннорса в собственную защиту.

Коннорс повторил в суде свою версию событий — ту, что озвучивал сразу после ареста минувшим летом. Он настаивал на том, что встречался с Баркером 22 февраля и во время этой встречи передал тому 1200 долларов. Признав знакомство с Джои Винчи, подсудимый категорически отверг возможность совместной поездки в Вашингтон, подчеркнув, что практически не вёл с ним финансовых дел. Признав владение перстнем с крупным бриллиантом, Рэй заявил, что тот попал в его руки до убийства Баркера и существуют свидетели, способные это подтвердить. Также он подтвердил извлечение драгоценного камня, объяснив это необходимостью получить кредит в ломбарде. Кроме того, по его мнению, раздельная продажа бриллианта и золотого кольца в виде лома обычно приносит больше денег, чем продажа кольца целиком.

Не без иронии Коннорс заявил, что ему было бы намного легче защищать себя, если бы он ясно понимал, посредством каких аргументов обвинители пытаются его изобличить. Однако он слышит лишь о неких подозрениях и совпадениях, но как можно оспаривать подозрения? Другое ироничное замечание Рэя, кстати, совершенно справедливое, касалось того, что правоохранительные органы не озаботились изготовлением эскиза пропавшего перстня мистера Баркера. Коннорс сказал, что слышал много словесных описаний этого украшения, но никто никогда не демонстрировал, как оно выглядело. Хотя, казалось бы, чего проще — попросить нарисовать перстень по описанию видевших его людей. Лохлин в ответ глубокомысленно сказал, что, по его мнению, сторона обвинения не хочет ограничивать себя какими-либо рамками, а эскиз перстня может оказаться серьёзным ограничением.

Разумеется, этот небольшой диалог подсудимого и адвоката был отрепетирован заблаговременно, но прозвучал он очень органично и оказался, безусловно, тяжёлым камнем в огород прокурора Фихелли.

Неудивительно, что когда дело дошло до перекрёстного допроса, обвинители постарались вытряхнуть из Коннорса душу. Допрос оказался очень напряжённым, главный обвинитель и его помощник почти пять часов терзали Коннорса, сменяя друг друга и не позволяя подсудимому покинуть свидетельское место. Они явно пытались взять Рэя измором, надеясь спровоцировать вспышку гнева или какую-либо саморазоблачительную реакцию, но из этого ничего не вышло. Коннорс, демонстрируя полное самообладание, всё время оставался корректен и точен в ответах. Может быть, он и лгал, но обвинители не могли доказать это.

Вечернее заседание 8 февраля можно с полным основанием назвать полным триумфом подсудимого, после которого всем стало ясно, что присяжные не должны будут проголосовать за обвинительный вердикт.

Рэймонд Коннорс. К концу судебного процесса этот человек стал вызывать симпатию значительной части аудитории, читавшей отчёты из зала суда.