Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

Показания Дэвиса и Сандерлина об обстоятельствах побега рождали массу крайне неприятных для тюремной администрации вопросов. Перечислим некоторые из них, дабы дать представление о тех подозрениях, что лишили покоя как начальника тюрьмы Боткина, так и многих иных должностных лиц, осведомлённых о деталях начавшегося внутреннего расследования:

— как Джозеф Медли получил пистолет, если даже тюремная охрана не располагала огнестрельным оружием?

— как Медли и МакФарлэнд получили куски проволоки, если они не работали в тюремных мастерских и не имели возможности контактировать с другими заключёнными [даже для прогулок смертников использовалась огороженная часть двора, исключавшая возможность передачи каких-либо предметов из одной части в другую]?

— как преступники сумели незаметно для охраны изготовить верёвку длиной 17 метров и от кого получили необходимые для этого два одеяла?

— хотя охранники Хьюберт Дэвис и Оскар Сандерлин настаивали на том, что карточная игра на деньги никогда не велась, это утверждение выглядело совершенно недостоверным, а потому необходимо было понять, откуда заключённые-смертники получали денежные средства для азартных игр?

Главный вопрос, конечно же, касался того, как именно и когда сложилась практика выпускать смертников из камер в ночное время для карточной игры. Неужели этим необычным развлечением грешили только Хьюберт Дэвис и Оскар Сандерлин, а конвоиры из других смен ничего подобного не допускали?

Ситуация ещё более запуталась после того, как суперинтендант Боткин приступил к допросам других заключённых, содержавшихся в «коридоре смертников» и имевших возможность наблюдать побег от начала до конца. Все они утверждали, что Джозеф Медли не имел пистолета и Хьюберту Дэвису никто не угрожал! Неожиданный поворот, согласитесь…

Если Джозеф Медли был хорошо известен не только жителям Вашингтона, но и всей страны, то его товарищ Эрл МакФарлэнд являлся «тёмной лошадкой» и мог перемещаться по стране, не боясь того, что его опознает рядовой обыватель.

Эрл МакФарлэнд. Этот приговорённый к смертной казни преступник был практически неизвестен жителям американской столицы, и уж в лицо его точно никто не смог бы опознать. Между тем МакФарлэнд являлся очень опасным и жестоким убийцей, который в поисках денег и еды мог натворить много бед. Начиная с 3 апреля 1946 года американские газеты стали публиковать его фотографии и краткие биографические справки, предупреждая читателей о непредсказуемых последствиях встречи с этим человеком.

Родившийся в небольшом городке Мэривилл (Maryville), штате Теннеси, в 1920 году Эрл МакФарлэнд рос в семье малообеспеченной и неблагополучной. В детско-юношеском возрасте он отметился чередой угонов автомашин и краж из домов. По молодости лет его направляли в так называемые «трудовые школы» — так в Америке тех лет называли лагеря для несовершеннолетних преступников. Сильный, дерзкий и конфликтный юноша плохо уживался с себе подобными, потому неоднократно сбегал. Известно по крайней мере о четырёх побегах юного МакФарлэнда, имевших место до его 18-летия. Интересно то, что, сбежав из-под стражи, Эрл не пытался уехать на другой конец страны, а оставался жить в хорошо знакомом ему районе гор Аппалачи возле городов Ноксвилл, Мэривилл, Фаррагут, Оак-Ридж (Oak-Ridge), Кэривилл (Caryville). Живя в лесу, подобно Тарзану, Эрл периодически заходил в населённые пункты для покупок необходимых товаров, если имел деньги, либо совершения краж, если карманы его были пусты.

По-видимому, это был «природный» человек, готовый довольствоваться малым, лишь бы только для этого не нужно было работать или как-то особенно напрягаться. Как правило, такое простодушие является вовсе не следствием любви к природе или свободе как таковой — нет! — подобное бегство от общества маскирует банальную лень и социопатию.

В 1941 году Эрл женился и стал отцом. Казалось, его жизнь наладилась и он превратится в конце концов в тривиального обывателя, поглощённого бытовыми проблемами и любимой женой, но так только казалось. По-видимому, в семейной жизни дурной нрав МакФарлэнда проявился с особой неудержимостью, поскольку жена от Эрла сбежала в Северную Каролину, а сам он был арестован. С большой вероятностью Эрл заехал бы во взрослую тюрьму, но приключился Пёрл-Харбор, и Соединённые Штаты вступили в войну на Тихом океане.

А Эрл, представ перед судьёй, простодушно попросил отпустить его без вынесения приговора, чтобы он мог завербоваться и пойти воевать в составе Корпуса морской пехоты. Судья подумал, подумал, да и решил, что предложение это весьма неплохо — чем кормить здоровенного дармоеда 3-4-5 лет, пусть он лучше с винтовкой побегает по джунглям и дяде Сэму послужит. Судья уточнил: клянётся ли МакФарлэнд завербоваться в морпехи? Тот поклялся, и судья его отпустил, в том смысле, что закрыл дело без приговора. В американском правоприменении той поры такое было возможно, примеров таких известно, кстати, довольно много.

МакФарлэнд не обманул, он действительно завербовался в морскую пехоту и прошёл курс молодого бойца. После чего в составе 1-й дивизии морской пехоты принял участие в боях на острове Гуадалканал, продолжавшихся с августа 1942 года по февраль 1943 года. Там навыки лесного жителя очень МакФарлэнду помогли, он не был ранен, не заболел и получил прекрасные отзывы командиров. Получив повышение до рядового 1-го класса, Эрл после окончания боевых действий был выведен в тыл и очутился на континентальной части США. Судьба, казалось, давала ему неплохой шанс начать жизнь с чистого листа, но буйноголовый морпех в подобном шансе не нуждался.

Вечером 5 октября 1944 года МакФарлэнд отправился в увольнительную в компании сослуживцев. В баре он познакомился с 18-летней Дороти Беррум (Dorothy Berrum), работавшей машинисткой в одном из правительственных офисов в Вашингтоне. Они пили, танцевали, отдыхали весело и непринуждённо. И точно так же весело и непринуждённо МакФарлэнд пригласил девушку в романтическую поездку на мыс Хейнс-Пойнт (Hains Point) — это такое живописное место на территории Ист-Потомак-парк в непосредственной близости от столицы страны. А в условиях затемнения — шла Вторая мировая война, не забываем! — место это становилось ещё более романтическим и волнительным.

Эрл вышел из бара в обществе Дороти, они уселись в такси и отправились на мыс Хейнс-Пойнт. Там находилась обустроенная парковка, поэтому таксист Гарольд Томас (Harold W. Thomas) хорошо запомнил не только пассажиров, но и место, где они вышли из машины. А на следующее утро на газоне возле парковки был найден труп Дороти Беррум. Девушка получила несколько ножевых ранений, её горло было перерезано одним движением ножа, длина раны составила 12 см. Рядом с телом, буквально в метре от него, лежал перепачканный кровью форменный ремень военнослужащего-морпеха. Он принадлежал Эрлу МакФарлэнду.

Дело, в общем-то, представлялось ясным. Адвокат Бейтман Эннис (Bateman Ennis), опытный юрист с 30-летним стажем работы, объяснил Эрлу сложившуюся ситуацию и заверил, что ни один судья не отправит в камеру смертников человека, отвоевавшего полгода в джунглях Гуадалканала. Но для этого подсудимый должен признать вину и раскаяться.

Может показаться невероятным, но Эрл МакФарлэнд упёрся. Причём тупо и бескомпромиссно. В ходе судебного процесса, проходившего в июне 1945 года, он заявил о своей полной невиновности и отрицал все улики. Примечательно, что обвинителем на процессе был всё тот же федеральный прокурор Фихелли, что уже не раз упоминался в настоящем очерке. Бейтман Эннис, поражённый столь неблагоразумным поведением подзащитного, заявил в ходе процесса, что не понимает логики его поведения и усматривает органические нарушения мозговой деятельности Эрла. Поскольку такие нарушения следовало чем-то объяснить, ведь ранее МакФарлэнд признавался полностью здоровым, адвокат предположил наличие у подсудимого нарушений кровоснабжения мозга, вызванных перенесённой во время воинской службы малярией.

Такого рода заявления следует признать полным фиаско защиты. Если уж адвокат выбирает подобную стратегию защиты, значит, он понимает невозможность опровергнуть доводы обвинения по существу. Надо сказать, что сок адвокатского мозга вызвал у обвинителя Фихелли вспышку хорошо понятной в той обстановке злой иронии. В последующем он несколько раз называл подсудимого «тупым солдатом» («Stupid soldier»), «глупым воякой» («foolish warrior») и тому подобными словосочетаниями, всякий раз подчёркивая, что не пытается оскорбить МакФарлэнда, поскольку это уже сделал адвокат, он же лишь следует предложенной мистером Эннисом трактовке образа.