Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

с крыши, была сделана из тюремных одеял, разрезанных на лоскуты шириной 5—6 дюймов [~12—15 см]. Длины верёвки должно было хватить на то, чтобы её конец достиг земли, однако беглецы ошиблись с определением величины запаса, необходимого для крепления верёвки на крыше. Не зная точного расположения на крыше колпаков воздуховодов, они решили, что для надёжного крепления верёвки будет достаточно запаса длины в четыре метра, однако в действительности им пришлось потратить на это почти девять метров. В результате этого просчёта спущенный с крыши конец верёвки земли не достал.

Газетная иллюстрация, наглядно демонстрировавшая способ побега Джозефа Медли и Эрла МакФарлэнда через крышу главного тюремного корпуса «Хилл-Ист"и спуск с крыши буквально в 10 метрах от входа в тюрьму. Что тут можно сказать? Перед нами замечательный образец потрясающей наглости беглецов и эффективности принимаемых ими решений. Они не пожелали бежать лишние 40 или 50 метров и сбросили свою верёвку, едва только достигнув края крыши.

Объективности ради следует отметить, что увиденное не убедило «законников» в том, что беглецы покинули тюрьму именно через крышу. Более того, полицейские поначалу не были уверены даже в том, что Медли и МакФарлэнд вообще покинули тюрьму. Поскольку побег выглядел хорошо продуманным и отлично подготовленным, нельзя было исключать возможность наличия у преступников сообщников из числа сотрудников тюремной администрации. Такой человек мог предоставить беглецам возможность укрыться на сутки или двое где-то на территории тюрьмы, дожидаясь спада поисковой активности, а затем спокойно вывезти их за пределы Вашингтона на служебном автомобиле.

Это был неплохой план и даже не очень-то фантастичный. Поэтому пока столичная полиция перекрывала улицы Вашингтона скрытыми пикетами, а детективы начали опрос жителей прилегавших к тюрьме кварталов, в стенах самой «Хилл-Ист» начался тотальный обыск. Тюрьма, построенная в 1870-х годах, имела довольно запутанную планировку, к тому же перед Второй мировой войной на её территории были построены четыре новых флигеля и проведена реновация систем канализации, вентиляции, водопровода и электрических сетей. В общем, там было где спрятаться, особенно тому, кто имел нужные ключи и знал интересные закоулки.

Поисковую операцию на территории «Хилл-Ист» возглавил начальник тюрьмы Боткин. Лично! В ноябре минувшего года он едва не лишился своего места из-за коллективного побега, произошедшего 24 числа. Об этом инциденте в своём месте уже рассказывалось. Тогда Боткину повезло, ему удалось свалить вину на рядовых охранников и ограничиться увольнением трёх человек. Однако новый вопиющий инцидент почти не оставлял ему шанса сохранить место, и начальник тюрьмы это прекрасно понимал. Боткин был не просто взбешён — он находился на грани истерики и хватался за все дела сразу, руководил обыском тюремного комплекса и на ходу проводил допросы тех, кого считал нужным допросить.

Уже первая информация, полученная в ходе внутреннего расследования, рисовала какую-то немыслимую картину произошедшего в «коридоре смертников». Оба охранника, нёсшие в ночь на 3 апреля дежурство в «коридоре смертников», одинаково сообщили о том, что после отбоя открыли камеры Медли и МакФарлэнда и пригласили их к своему столу поиграть в карты. Да-да, именно так, игры в карты в ночное время являлись нормой для смертников и охранявших их конвойных. Хьюберт Дэвис и Оскар Сандерлин настаивали на том, что никогда не играли на деньги, но утверждение это, во-первых, звучало совершенно недостоверно, а во-вторых, ничего не меняло с точки зрения правовой оценки сознательно допущенного нарушения должностной инструкции.

Итак, поиграв в карты некоторое время, Оскар Сандерлин почувствовал странное недомогание. У него заболела голова, потемнело в глазах… Странная симптоматика для сравнительно молодого и формально здорового мужчины! Как ни крути, а на должности тюремных охранников должны зачисляться, по крайней мере теоретически, люди, не имеющие проблем со здоровьем. Тем не менее ему стало настолько нехорошо, что Джозеф Медли предложил Сандерлину отправиться в его — Джозефа Медли — камеру и там некоторое время полежать на его кровати. И Сандерлин не отказался! Охранник сам вошёл в камеру смертника и лёг на кровать, а Джои Медли оказался настолько любезен, что подал стакан воды и таблетку аспирина. Которую Сандерлин и выпил.

Вы только представьте себе эту сцену — приговорённый к смерти жестокий убийца подаёт тюремному охраннику некую таблетку, тот её проглатывает, запивает водой и остаётся лежать, чтобы дождаться прояснения в голове. Какая пасторальная и по-настоящему сентиментальная сценка, почти как в доме престарелых… Вот только происходило это в тюрьме, и участниками этой сценки являлись опаснейшие преступники.

В то самое время, когда Медли ухаживал — если можно это так назвать — за занемогшим Сандерлином, Дэвис позвонил старшему тюремному дежурному с плановым докладом и сообщил, что обстановка в «коридоре смертников» штатная, все заключённые находятся в своих камерах и отдыхают. Звонок этот был зафиксирован в дежурном журнале в 05:04. Во время той карточной игры Дэвис по меньшей мере дважды докладывал старшему дежурному о штатной ситуации, тем самым умышленно вводя последнего в заблуждение.

До этого момента показания Хьюберта Дэвиса и Оскара Сандерлина соответствовали друг другу, однако далее начинались разночтения. Дэвис во время первого допроса заявил, что Медли вернулся из своей камеры с пистолетом в руке. Угрожая оружием, он завёл его в камеру МакФарлэнда, где приказал снять форму и обувь, после чего связал руки и ноги обрезками медной проволоки. МакФарлэнд деятельно помогал Медли, и не вызывало сомнений, что они действовали согласно заблаговременно выработанному плану.

Сандерлин во время допроса заявил, что пистолета не видел и Медли ему вообще не угрожал. По словам охранника, он чувствовал себя настолько плохо, что при всём желании не смог бы оказать физического сопротивления. МакФарлэнд и Медли быстро его раздели и сняли обувь, после чего связали проволокой ноги и за спиной руки. Уходя, заключённые заперли камеры, в которых остались охранники. Ключи, как несложно догадаться, они забрали у самих же охранников.

Произошедший инцидент имел несколько неочевидных нюансов, на которые необходимо обратить внимание. Странно заболевший Оскар Сандерлин, якобы не имевший возможности пошевелить рукой или ногой, довольно быстро пришёл в себя и утром 3 апреля на самочувствие уже не жаловался. Конечно, быть может ему помогла таблетка аспирина, но аспирин — не эликсир жизни… Ещё до 7 часов утра оба конвоира были направлены в тюремную больницу, где сдали кровь для судебно-химического исследования, по результатам которого стало ясно, что Сандерлин не принимал наркотические вещества, барбитураты и алкоголь. То есть отравление как причина недомогания исключалось. Хьюберт Дэвис также оказался чист, что выглядело до некоторой степени странным. Необъяснимое недомогание Сандерлина рождало определённые сомнения в его искренности. Неужели симуляцией плохого самочувствия тот самоустранился от исполнения служебных обязанностей?

Другой любопытный нюанс касался связывания охранников. У них имелись наручники, которые являлись штатным элементом их амуниции, однако преступники не воспользовались наручниками, а озаботились заблаговременной подготовкой проволоки. Кстати, само по себе приобретение нарезанных кусков медной проволоки являлось в тюремных условиях тем ещё квестом! Особенно для смертников, не имевших [по крайней мере официально] контактов с прочими тюремными заключёнными. Почему Медли и МакФарлэнд не использовали наручники, попавшие в их распоряжение вместе с формой конвоиров?

На самом деле ответ очевиден всякому, кто использовал настоящие наручники по их прямому назначению. Плотно зажатые наручники полностью останавливают кровоток, а кроме того, очень болезненно «закусывают» кожу. Пребывание в плотно застёгнутых наручниках на протяжении двух часов приводит к некрозу тканей с крайне печальными последствиями, поэтому запрещено законом во всех без исключения странах. Но даже и без подобных последствий пребывание в наручниках на протяжении 30—40 минут оставляет столь яркие впечатления, что люди запоминают это испытание на долгие годы. Медли и МакФарлэнд, разумеется, знали об этом и… предпочли наручникам проволоку. Гуманность, конечно же, является ценной и даже благородной чертой личности, но что может означать гуманность двух жестоких убийц по отношению к тем самым охранникам, что держали их под замком? Ответ отнюдь не очевиден, и тут впору каждому читателю самостоятельно над ним подумать. Но не подлежит сомнению,