Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XV - Алексей Ракитин

взгляд простой и циничной. Он понял, что возвратиться в Джексон ему не суждено, а потому хранить чужие секреты незачем — их можно продать «федералам» и получить за это кое-какие бонусы. Какие именно, мы можем только гадать, но представлялось очевидным — и в 1945 году, и теперь — что убийца за свои признания что-то полезное для себя выклянчить сумел.

Такое объяснение кажется близким к истине, но оно не является исчерпывающим. Как станет ясно из последующего хода событий, Джозеф Медли, предавая своих вчерашних дружков и покровителей, смотрел далеко вперёд и решал куда менее очевидную задачу. Какую именно, в своём месте станет понятно.

На следующий день после начала расследования прокурора Гарри Джексона, то есть 27 июля 1945 года, произошло событие, хотя и оставшееся до поры до времени мало кому известным, но повлёкшее весьма и весьма далеко идущие последствия. На стол капитана-детектива столичной полиции Клайда Стрейнджа (Clyde N. Strange) легло письмо, отправленное из города Йонкерса, расположенного в штате Нью-Йорк. Внутри конверта находился лист бумаги, являвшийся прежде частью другого конверта, адрес и текст послания, как показало последующее исследование, были отпечатаны на одной и той же пишущей машинке. Текст гласил: «В убийстве автодилера вашим человеком является Рэй Коннор, проживающий в доме №73 по Рэдфорд стрит в Йонкерсе, штат Нью-Йорк. Использовавшиеся пистолеты находятся в его подвале. Его напарником явился Малыш Джо из Вилльямсбриджа. Камень из кольца был извлечён ювелиром, работающим в доме №472 по Саус-Бродвей в Йонкерсе. Камень продан за 500 долларов в магазине братьев Юнгер на пересечении Тремонт и Третьей авеню в Бронксе.» (На языке оригинала: «Your man in that car dealer’s murder is Ray Connors, 73 Radford street, Yonkers, N.Y. The pistols he used are in his cellar. His partner is Little Joe of Wiliamsbridge. The stone in the ring was removed by a jeweler at 472 South Broadway, Yonkers. The stone was hocked at „Unger Bros.“, Tremont and Third avenues, the Bronx, for $500.»)

Опаньки… Неужели дело раскрыто? Автор анонимки преподносил полиции убийц Баркера и Касбарьяна на блюдечке с голубой каёмочкой.

Письмо попало в почтовую систему, судя по штемпелю, в 21:30 25 июля, произошло это в Йонкерсе, штат Нью-Йорк. Не сказать чтобы расстояние от Йонкерса до Вашингтона было очень уж велико, но это как-никак 360 км, откуда у тамошнего жителя, если только автор действительно живёт там, такая осведомлённость? Другой вопрос, куда более интересный, связан с тем, почему письмо оказалось адресовано капитану Стрейнджу? Да, капитан курировал расследование двойного убийства Баркера и Касбарьяна, но сам розыск не вёл, и в прессе в связи с упомянутым расследованием гораздо чаще упоминался его начальник инспектор Барретт.

Впрочем, ответ на вопрос об адресации анонимки существовал, и он даже лежал на поверхности, вот только этот ответ мало что прояснял и лишь запутывал ситуацию. О чём идёт речь? В конце мая между инспектором Барреттом и детективом-капитаном Стрейнджем вышел серьёзный конфликт, связанный с проведением расследования убийства автодилера и его приятеля по карточной игре. До этого Барретт и Стрейндж прекрасно ладили, но тут воистину нашла коса на камень. Барретт, прекрасно осведомлённый о скором открытии судебного процесса над Джозефом Медли, настаивал на том, чтобы объявить последнего убийцей Баркера и Касбарьяна, причём судебный процесс не проводить и лишь отчитаться об успешном завершении расследования. То есть повторить ту же тактику, что имела место в случае убийств рыжеволосых женщин в Новом Орлеане и Чикаго — мы знаем, что эти преступления совершил Медли, но официально обвинять его в них не будем, поскольку нам достаточно того, что его казнят за убийство Нэнси Бойер.

Однако Стрейнджа такой подход не устроил, и он возразил начальнику, указав на то, что предположение о виновности Джозефа Медли в двойном убийстве на парковке не доказано и носит предположительный характер. Есть ряд подозрительных совпадений, но не более того!

Барретт несколько раз пытался дискутировать с капитаном, сначала доброжелательно увещевая, а затем всё более жёстко настаивая на необходимости закрыть расследование, обвинив в двойном убийстве Джозефа Медли. Несмотря на давление, Стрейндж категорически отказался следовать рекомендациям шефа. Следует понимать, что инспектор не мог командовать подчинёнными капитану детективами напрямую — для этого следовало формально отстранить Стрейнджа от работы, что само по себе было довольно непросто и грозило совершенно ненужной оглаской. Однако и сносить упрямство подчинённого Барретт также не пожелал.

В последних числах мая Барретт подал на имя майора Эдварда Келли, начальника столичной полиции, служебную записку, в которой проинформировал о нарушении капитаном Стрейнджем правил внутреннего распорядка, манкировании служебными обязанностями и недисциплинированности. В частности, Барретт указал на то, что Стрейндж допустил в четверг 24 мая прогул, не только не появившись на работе, но даже не реагируя на телефонные звонки. Такого рода заход, конечно же, выглядел очень некрасиво и свидетельствовал о явно нездоровой ситуации в руководстве детективной службой. Начальник полиции, будучи опытным крючкотвором и хитрым аппаратным игроком, от каких-либо единоличных решений самоустранился и передал служебную записку Барретта на рассмотрение дисциплинарной комиссии Департамента полиции, призванной рассматривать незначительные правонарушения сотрудников и ненадлежащее исполнение последними служебных обязанностей.

Следует заметить, что Клайд Стрейндж являлся без каких-либо оговорок отличным полицейским. Свою службу в столичной полиции он начал 1 февраля 1921 года и звание капитана получил в 1943 году. За время службы он 12 раз поощрялся за проявленную храбрость — а такого рода благодарности не даются за просто так. Стрейндж задерживал опасных преступников, в него стреляли, пытались зарезать ножом и даже грозили гранатой, но он успешно убирал негодяев с улиц. Став капитаном, он возглавил Отдел борьбы с кражами и на этом посту отметился рядом очень успешных расследований. В частности, его отдел изловил банду числом 10 человек, которые признали свою причастность к полусотне хищений из домов жителей столицы. Другое сенсационное по своему успеху расследование оказалось связано с поимкой гостиничного вора, умыкнувшего из номера приехавшего в Вашингтон туриста бриллианты на сумму 6,5 тысяч долларов. Преступление это удалось раскрыть по горячим следам, и имя преступника было названо спустя менее суток с момента хищения. В дальнейшем Стрейндж возглавил Отдел расследования убийств. К середине 1945 года профессиональная репутация 50-летнего капитана среди коллег была исключительно высока. Он находился на пике как своей карьеры, так и профессионального мастерства, а потому нелепый поклёп инспектора вызвал, разумеется, недоумение всех знавших деловые и человеческие качества как самого Стрейнджа, так и написавшего кляузу Барретта.

Капитан-детектив Клайд Стрейндж и его антагонист инспектор Роберт Барретт.

Члены дисциплинарной комиссии оказались в весьма непростой ситуации. Они все знали, что капитан отличный сотрудник и донос начальника детективов не стоит и выеденного яйца. Однако появление этой бумажки само по себе свидетельствовало о серьёзном конфликте, который нельзя было проигнорировать. Ситуация ещё более запуталась после того, как явившийся на заседание комиссии Стрейндж рассказал об истинной подоплёке событий и объяснил свою точку зрения, не позволявшую ему соглашаться с неразумными, мягко говоря, требованиями инспектора. Таким образом, суть конфликта плавно перетекла от вопросов трудовой дисциплины в сферу деловой этики…

Ситуация сложилась в высшей степени некрасивая. С одной стороны, если Барретт настаивал на наказании подчинённого, стало быть, наказать нужно, но ведь наказывать не за что! В конце концов решение было принято воистину соломоново — капитан Стрейндж был оштрафован на 30$, но места своего не лишился и продолжил исполнять свои обязанности. Таким образом, инспектор Барретт обломал о строптивого подчинённого зубы, а тот продемонстрировал всему полицейскому ведомству, что может не подчиняться начальнику. При этом сам начальник проявил себя человеком мелочным и откровенно не умным.

Истинная подоплёка майского конфликта была известна немногим, но сам капитан не делал особой тайны из того, что инспектор Барретт наточил нож на него из-за перспективы дальнейшего ведения расследования убийства Баркера и Касбарьяна. И когда 31 мая один из репортёров осведомился у него о причине предстоящего заседания дисциплинарной комиссии, Клайд Стрейндж в общих словах обрисовал сложившуюся ситуацию. Разумеется, без каких-либо деталей и рассказов о состоянии расследования. Тем не менее 1 июня 1945 года в столичной газете