Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Манхэттенского проекта плутониевые ТВЭЛы раскрывали сначала через 90 дней, потом спешка, эффективность, и срок урезали в 3 раза. Как пойдет у нас? Пока не знаю, но, что радует, Курчатов, кажется, придумал, как бы наш плутоний потом вытащить наружу и отделить от всего.

Вон сейчас делится этими идеями с Хлопиным, которому, если Игоря Васильевича все-таки утащат в Москву, этим и заниматься. Я прислушался к разговору.

— Это же ваше собственное правило. Радиоэлемент соосаждается с осадком, если образует с ним труднорастворимое соединение. Для радия вы используете сульфат бария, а для Лениния подойдет висмут-фосфат.

— А вы учли, что нам нужно соединение с тем же типом кристаллической решетки?

— Ну, элемент 94 еще никто не видел, но, если чисто теоретически — у нас есть торий, элемент 90. Он осаждается фосфатом, по идее и нам это подойдет. А висмут должен будет подойти по радиусу иона, но опять же без практики пока ничего точно сказать нельзя.

— Это точно, — нашел, с чем согласиться, Хлопин. — Нужна практика! Уже не терпится попробовать. И спасибо, что пригласили присоединиться.

Я отвлекся от ученых разговоров. Нашли они общий язык, и хорошо. Мне тоже было, чем заняться. После замены ТВЭЛа мы вернули на место крышку реактора. Только не старую, а, пользуясь моментом, подготовили новую. С новыми же биметаллическими клапанами и сильфонами, которые должны были решить наши проблемы с охлаждением. И вроде бы все встало на свои места, я отдал команду отслеживать любые движения излучения в ближайший час. Если обойдется без странностей, будем снова запускаться. А пока…

Не принято уходить с мостика в такие моменты, но иногда нужно. Я спустился в общий коридор и прямо на выходе из душа поймал Игоря Гоглидзе. Парень выглядел немного всклокоченным, его уже ждали медики, чтобы взять все возможные анализы и выкачать побольше русской кровушки.

— Игорь Сергеевич, — я опередил всех и первым подошел к оператору Дровосека.

— А? — тот еще до конца не отошел от работы в реакторной зоне. Ничего опасного, но нервы подобное напряжение выносит на раз.

— Вы знаете, что мы все работаем с очень опасными веществами? Работаем так, чтобы опасности не добрались до товарищей и особенно до обычных гражданских. Тем не менее, возможны эксцессы. Моменты, когда все не предусмотришь.

— Вы предусмотрели, — немного нервно оборвал меня Игорь.

— Повезло. Тем не менее, это была нестандартная ситуация. Вы знали об этом, знали об опасности, но все равно рискнули и, главное, сделали все, как и должны были сделать. Лично для меня этот случай ничем не отличается от тех, когда солдаты бросались грудью на амбразуру пулемета, чтобы прикрыть товарищам и дать им шанс взять позицию. Вы — герой, Игорь. И я рад, что вы есть в нашей команде.

Я крепко пожал парню руку, а потом, оставив среди по-новому взглянувших на него медиков, поспешил назад.

— И зачем было нужно все это представление? – тут же начала пытать меня шиза. — Между прочим, именно этот Игорь помогал Смирнову в его делишках. Да и тебя он не очень любит. Ты же читал ту ругательную статью про запуск «Ямы»: там были Покровский, Кудрявый и… он.

— Все верно.

— И чего замолчал?

— Сама догадаешься?

— Не хочу, — лениво потянула шиза. — Просто расскажи.

Я на мгновение замер перед дверью в рубку.

— Ну смотри. Мы знали, что парень немного мажор — пусть и не общается с папой из НКВД, но все остальные это помнят. Мы знали про его неприязнь, и пока неважно, откуда она вылезла. И вот вопрос: помогая Смирнову угробить себя и, возможно, весь проект, он это делал просто развлекаясь, потому что привык жить без оглядки на последствия, или все осознавая, претворяя в жизнь циничный и просчитанный план? Недавняя его заявка на карьеру в комсомоле подкинула гирю на сторону расчетливого ублюдка.

— И ты пустил такого человека к реактору?

— Самоубийцей при этом он не казался, так что громить что-то мне назло ценой жизни он бы не стал. А вот его поведение в зоне реактора было очень интересно.

— Смирнов с ним уже общался? — заинтересовалась шиза.

— Да. На всякий случай попросил сдать анализы и заодно рассказал по какой тонкой грани они прошли.

— То есть, он, как ты и сказал ему в лоб, все знал про излучение, возможность смерти и… Не испугался пойти до конца. Не из-за храбрости или тупости, не под влиянием момента, а потому что смог взять свои яйца в кулак.

— Давай без пошлостей.

— Момент был подходящий. Значит, парень не только хорошо отработал, но и доказал, что не сволочь. Остались легкомысленность и нелюбовь к тебе.

— На последнее вообще плевать, а первое… Возможно, для главы практической группы некоторая безбашенность — это не минус, а необходимое условие.

Я открыл дверь, вернулся в рубку и снова включился в работу. Проверка всех систем, вопросы, ответы. Через два часа я пожалел, что у меня нет в голове личной системы охлаждения — мозги прямо-таки плавились, но главное, мы довели дело до конца. ТВЭЛы оказались в бассейне, старая крышка блока в отдельном контейнере, а реактор снова заработал, запустив самоподдерживающуюся реакцию. Причем с доработанными клапанами система охлаждения уже не доставляла проблем, и мы без проблем довели разницу температур до возможности выдать на выходе когда-то обещанный Жданову мегаватт.

Без генератора, конечно, было еще не то. С другой стороны — реакция шла с большим размахом, а значит, и плутоний мы нарабатывали немного быстрее. Кажется, это судьба мирного атома — выходить на свет из солдатской шинели.

* * *

Сегодня был сумасшедший день, но, несмотря на кучу работы, проделанной в «Яме», еще ничего не было кончено. Закончил тут, поехал в Ленгорсовет. Необходимость тратить время на дорогу пешком, на трамвай, с одной стороны, раздражала, а с другой, помогала успокоиться и переключиться. В голове сначала крутились мысли о реакторе: как все можно было сделать лучше или, наоборот, загнать в самый настоящий тупик. А потом, нет-нет, но мозги переключались на вид за окном. Или взгляд цеплялся за чью-то улыбку — какая-то совершенно неизвестная мне девушка радовалась весне, и на пару мгновений я мог и вовсе забыть о работе.

Самое то, чтобы сбросить напряжение.

— Ты, кажется, забыл, как на самом деле сбрасывают напряжение, — подленько хихикнула шиза.