Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

не нашлось. Зашел в Смольный, заполнил пропуск, а потом меня повели в кабинет к Жданову. На этот раз без пряток, без ожиданий. Кажется, первый секретарь Ленинградского Обкома получил последние новости из Москвы и принял окончательное решение, какое место я буду занимать в его городе. Хотелось верить, что мы договоримся. Если же придется воевать — в голове закрутились самые фантастические варианты, но в этот самый момент дверь открылась, и усталый Жданов махнул мне на кресло прямо перед собой.

Хороший знак.

— Мы выиграли? — спросил я в лоб.

— Ленинград получит научную и международную площадку — это плюс, — голос Жданова звучал устало. — Под них вырастет влияние НКВД — это минус.

— Хм, а стоило ли такое говорить мне? — на всякий случай уточнил я. Уж слишком расслабленным был первый секретарь, и как бы так не вышло, что уже через пару минут он пожалеет о своей откровенности.

— Ты с НКВД не друг, все остальное — твои идеи, так что не вижу смысла ничего скрывать. Тут мы в одной лодке.

— И что дальше?

— Ты должен сделать для военных то, что обещал.

— Чем быстрее, тем лучше? Чтобы и они к нам не лезли? — я пытался понять мотивацию Жданова.

— С ними можно не спешить. Клим не ведет двойную игру, но готов повесить на Наркомат обороны все твои запросы — не стоит от такого отказываться. Так сколько тебе нужно времени?

— Именно мне?

— Не нужно делать удивленное лицо. Просто подумай, со сколькими людьми ты за последний месяц вел дела, кто принял хозяйство уровня города, только-только выбравшись из-за университетской скамьи. В Москве так не принято, а вот у меня предубеждений на счет возраст нет. Можешь — делай. Взялся делать — отвечай. Так готов отвечать?

— Всегда готов.

— Тебе бы серьезности побольше, — Жданов никак не прореагировал на мою проверку границ дозволенного. Кажется, он на самом деле оценил масштабы того, что мы будем делать.

— В рабочее время никаких шуток, — продолжил я, и вот теперь первый секретарь нахмурился. Понял, дальше не давим.

— Итак, — вздохнул Жданов. — Сроки.

— Если работать с «Ямой», то за год наработаю материал. За это же время другим людям нужно будет придумать методы его очистки — впрочем, тут уже есть наработки, способ подрыва — тут придется помучиться, и доставки — тут уже совсем не наша задача, но и полностью забывать про это направление нельзя.

— Легких путей с тобой не бывает, Антонов, — Жданов снова покачал головой. — А если расширить твою станцию?

— Можно ускориться, — обрадовался я. — Если дадите добро, то я помогу выбрать подходящую площадку рядом с Москвой. Чем раньше начнем геологические изыскания на месте, тем лучше. Для большой стройки, вы же знаете, надо понимать, что за грунт у нас будет. Как он будет влиять на бетон, на металлы, возможно ли его движение, смещение…

— Нет, — резко оборвал меня Жданов.

— Что нет?

— Никакой Москвы. Новую большую станцию ты будешь строить только рядом с Ленинградом.

Я хотел было возразить, но тут встретил взгляд первого секретаря, и сразу же стало понятно, что от этого решения он не откажется. Он был готов принять меня, мой проект, все связанные с этим проблемы, но первая настоящая станция должна быть его. Вроде бы, и что тут такого? Вон, в мое время сколько под Питером построили блоков: все работает, и пользы вагон, вот только… Там-то нет на носу войны и возможности блокады. А что будет с городом, если немецкие бомбардировщики помимо всего прочего рванут еще и реактор на берегу Финского залива? И их ведь не остановить, не защитить станцию, просто поставив рядом побольше зениток. Что-то да обязательно прорвется, и будет в Ленинграде не только голод, но еще и заражение. Нельзя этого допустить! Никак нельзя! Вот только какие у меня варианты? Успеть с бомбой до июля сорок первого? Запугать всех, выиграть время? А если не успею…

Чертов Жданов и его эго. С другой стороны, он смирился с тем, что именно я буду вести у него атомный проект, а это дорогого стоит. Станции же и бомбы — надо будет подумать.

— Также, — хозяин Ленинграда продолжил доводить до меня политику партии, — тебе нужно подготовиться к выступлению. Академия Наук на этот раз все согласовала, плюс тебя хотели бы послушать в Москве вполне определенные люди.

— Я могу к нам кого-то завербовать? — в голове сразу закрутились варианты, что можно выжать из подобной поездки не в политическом, а в научном плане. Тем более, что сейчас на самом деле можно себе это позволить.

— Девятого апреля, — Жданов обозначил дату. — Если сможешь что-то или кого-то привезти, считай, что я тебе все согласовал.

— Уже чувствуешь себя миледи? — тут же подала голос шиза, пользуясь тем, что мне сейчас было бы крайне неудобно ей отвечать.

— Если получится, — я решил закрепить успех в удачной части беседы, — то все, что в ближайшее время будут делать Берия и Маленков, окажется пшиком. Мы предложим решение, в разы дешевле, чем их. И заберем все их ресурсы!

— Если справишься… — Жданов внимательно посмотрел мне прямо в глаза. — Перед тобой откроется очень много дорог.

— А ты заметил? — не унималась шиза. — Обещания, чужие ресурсы и… Никакой конкретики. Когда в твоей истории над атомным проектом работал Берия, то как все было? Курчатов что-то придумал, Лаврентий Павлович творил магию и организовывал. Неважно какой ценой, брал и делал. Тебе о таком прикрытии только мечтать можно.

— Ничего, — на этот раз я все-таки ответил. — Романову вырастим… А Жданов, конечно, очень скользкая личность.

— Что еще? — хозяин Ленинграда тем временем задумался о чем-то своем. — Все бумаги о твоем назначении подготовят в течение месяца. Как раз успеют к началу мая.

— А что будет в начале мая? — я почувствовал недосказанность. И речь тут точно шла не о Дне труда.

— Я не сказал? Международная конференция по атому. Когда будешь в Москве тебя проинструктируют, что нужно к ней подготовить. В комиссию войдут Берия, Комаров и Литвинов, так что, как вернешься, не забудь все рассказать.

Масштабы впечатляли, уровень ответственности тоже. Моей, не Жданова — в этом