Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Именно поэтому я прошу не просто много, а очень много, — я улыбнулся. — Не просто пару премий, чего от меня ждет Жданов. Не просто несколько лишних счетов, чтобы он затаил обиду, но не посчитал нужным реагировать. Я прошу столько, чтобы это просто нельзя было спустить с рук. Чтобы обозлился, чтобы начал следить, как я зарвусь и допущу ошибку…

— А ты не ошибешься?

— Нет. Вместо этого я покажу, как все эти безумные траты работают, приносят пользу городу, и кое-кому придется признать, что и дальше мне можно доверять не только науку, но и экономику. А еще внимание, — самое главное я оставил на конец. — Мне просто необходимо внимание Жданова и других. Пока на меня смотрят — неважно даже с добрым умыслом или со злым — я могу работать. Перестанут, решат, что «Яма» и все остальное стало рутиной — и вся мелочь, что до этого опасливо держится в стороне, тут же налетит и сожрет. И против них как раз уже не помогут: ни наука, ни логика, ни национальные интересы.

— И где тебя такому только научили?

— А думаешь, как работали в 90-е? Я тогда еще пацаном был, но видел, как люди крутились, как наступали на горло своим принципам, чтобы выжить. Я тогда много чего запомнил, чего, если честно, никогда не хотел бы узнать. Но некоторые знания как бомба: не хочется, но без них хоть в гроб ложись.

Тем временем мы с бухгалтером дошли до трат на мою московскую поездку. Пользуясь случаем, я решил захватить с собой для обмена опытом несколько человек и кое-какое оборудование. Если честно, несколько десятков человек и очень много оборудования — чего уж мелочиться. Потом обсудили траты во время международной конференции, и вот здесь впервые со мной согласились даже без боли во взгляде. На мгновение даже мелькнула мысль, не испортит ли это все впечатление. В хорошую сторону испортит. К счастью, понимание во взгляде очень быстро сменилось упрямым вызовом. Было очевидно: стоит мне уйти, и бухгалтерия пойдет сдавать меня к Жданову.

Ну да, это дело будущего. А пока я закончил с бумагами, заглянул в кассу, чтобы сразу получить деньги. Хитрые планы на будущее хитрыми планами, а премия для людей я на самом деле хотел получить. Здесь же в кассе попросил выделить мне одну из обкомовских машин, чтобы не ездить с такими суммами в общественном транспорте. И вперед. Сначала в «Яму», потом на Кировский, последним был Еврабзем, куда я приехал уже в темноте. Кажется, столько времени зря потерял, но на самом деле, пользуясь тем, что у меня есть руки, голова, место для задницы и крыша над головой — в общем, куча всего полезного — я закончил доведение до ума плана исследований на реакторе.

Все-таки электричество и бомба — это важно, но атомный проект — это же на самом деле гораздо больше.

* * *

Абрам Шмойлович Хотянов не ожидал, что в один из вечеров к ним без предупреждения приедет тот неугомонный студент. Именно студент — как он называл его про себя даже после всех новостей про «Яму» — потому что настоящая мудрость приходит к людям лишь с возрастом. Лет до тридцати в голове одни гормоны играют и говорить с такими о делах было делом чаще всего бесперспективным. Вот только Антонов сумел удивить. Привез договор, смету, калькуляцию, даже журнал учета и хранения поставленных продуктов не забыл. Хотянов, конечно, потом проверит и сравнит все это со своими записями, но в целом выглядело — неплохо. И по всем позициям им привезли честно выделенные Обкомом деньги.

Если честно, Хотянов уже начинал жалеть о том, что ввязался в эту авантюру со стройкой и возможной энергией. Слишком все было долго, ненадежно, да и не нравилось старому Абраму Шмойловичу лишнее внимание. А тут честные деньги — и все поспешные решения сразу отправились в долгий ящик. Не исчезли, но и спешить теперь с ними точно было не нужно.

— Ты там береги себя, — Хотянов неожиданно для самого себя даже потрепал Антонова по плечу. — Опасное вы дело делаете. Ученые, конечно. Вам по-другому нельзя. Но у нас недавно Клык был, столько про эту радиацию рассказывал. Ну чисто смерть невидимая, даже непонятно, неужели ради электричества надо во все это лезть? Вот мы как жили раньше без этой вашей станции, так и дальше спокойно бы справлялись.

Просто забота, просто слова — Хотянов не ожидал особой реакции, но Антонов неожиданно засверкал глазами. Кажется, уж слишком близко к сердцу воспринимал свое детище, почти как он сам.

— Опасное у нас дело — это да, — согласился студент. — Радиация убивает не хуже пули. Вот только яд ведь в определенной концентрации может быть и лекарством.

— Про яд я знаю, но эта ваша невидимая смерть… — Хотянов пожал плечами. Все эти научные разговоры ему были не особо интересны, но и просто уходить было невежливо.

— Это не смерть, это… — Антонов на мгновение задумался, а потом выдал такое, отчего старый колхозник чуть дар речи не потерял.

Как оказалось, новое излучение могло очень много. Например, убивать опухоли — у Хотянова отец и дед умерли от такой. Вросла зараза, вырезать не получилось, и все. Сейчас уже пробовали делать что-то такое с помощью радия, вот только тот стоил раз в двести дороже золота, а новый метод позволял открыть такое лечение для каждого. Или стерилизация без автоклавов.

— Берем гамма-излучение, — сверкал глазами Антонов, — облучаем инструменты, шовный материал — во время войны, например, когда нет времени для традиционных методов, это поможет уменьшить смертность в разы.

В этом вопросе Хотянов уже не разбирался.

— А про сельское хозяйство идеи есть? — спросил он без особой надежды, но Антонов неожиданно не растерялся.

— А вообще есть! — он даже стукнул себя по лбу и вытащил какой-то список, принявшись прямо на ходу делать туда записи. — Для начала мутагенез растений. Радиация ведь за счет чего убивает — она меняет организм. Но если для человека эти изменения практически невозможно контролировать, то для растений — все проще. Можно подобрать условия, чтобы получить нужные изменения. Сорта устойчивые к морозам для севера, защищенные от засухи для юга или повышенной урожайности — для нашей полосы. Сколько сейчас собирают с гектара? Около