Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

Он потянулся к карману и вытащил оттуда картошку, действительно похожую на пистолет с рукоятью и спусковым крючком. Или… Девушке пришлось приложить все силы, чтобы побороть смущение. Все-таки в чем-то Антонов оказался прав: получать подарки, даже такие глупые было приятно. Ей и раньше что-то дарили, но, когда это делали люди, которые видели в ней только маску, таких эмоций не было. А Антонов ее знал, и из-за этого даже сморщенная странная картошка казалась особенной.

Впрочем, говорить об этом она не стала. Парень ушел, провожаемый только ее взглядом, а сама девушка даже взяла его подарок и почти отправила его в ведро, но… В последний момент рука остановилась. Пусть полежит. В конце концов, это еда, а еду не выбрасывают. Наверно, в этот момент у нее было очень глупое лицо, потому что резко заглянувший обратно Антонов не удержался и хмыкнул.

— Чуть не забыл, — быстро протараторил он. — Восьмого, сразу после награждения едем в Москву! Списки людей и грузов передам завтра, с тебя вся организация.

— Антонов… — почти зарычала Ольга, но тот, не дожидаясь ответа, уже скрылся с той стороны двери. Как же он бесит! Девушка посмотрела на подарочную картошку, которую все еще сжимала в руках, и резко разломила ее на две половины. Стало немного легче.

* * *

Как же быстро летит время! Кажется, еще недавно только начался апрель, и вот уже восьмое. Нас всех только что наградили памятными знаками за запуск «Ямы». Была торжественная церемония, стол с закусками и около десятка приглашенных корреспондентов, которые словно акулы окружили наших рабочих и научных сотрудников, выбирая себе жертв для интервью и заставляя улыбающиеся лица еще больше светиться от гордости.

Если что стол — это моя идея, а журналисты — личная акция Гоглидзе-старшего. Начальник НКВД воспользовался тем, что Жданов вернул ему доступ к телу, и тут же решил показать себя, развив бешеную активность. Что-то мне подсказывает, что начать бы он хотел с меня, но сейчас меня прикрывает сразу несколько щитов. Интерес из Москвы, выступление в Академии наук и вишенка на торте — международная конференция, на которую уже все-таки записались французы и, как ни странно, итальянцы. По этим пока никакой особой информации не было, но сам факт.

В общем, разборки со мной проще было отложить, а пока… Гоглидзе предложил гениальный план. Журналисты берут интервью вроде бы у случайных, но на самом деле заранее выбранных работников. Там не будет ни слова по научной части, но зато напечатают фотографии, жизненный путь и ответы на пару общих вопросов. Достаточно, чтобы люди были счастливы, а возможные заинтересованные лица получили конкретные наводки, через кого можно выйти на детали того, что происходит в «Яме».

— Подставили людей, а ты радуешься, — шиза в отличие от меня была настроена пессимистично.

— Не только я, они сами радуются.

— Ага, пока их не начали шантажировать. Думаешь, никто до такого не опуститься?

— Думаю, пока нет… Еще не все понимают реальную ценность проекта. Ну и Гоглидзе грудью бил себя в пятку — или наоборот? — что его люди будут следить за каждым шагом нашей звездной шестерки и выйдут на любого постороннего, кто окажется рядом.

— И ты веришь, что не будет накладок? Если так, то почему пяткой лег… Тьфу, сбил меня! Почему грудью лег, чтобы эта авантюра не затронула никого из тех, кто у тебя на самом деле ведет что-то важное?

— Ладно, согласен. Это риск, но это и, черт побери, атомный проект — тут без риска никак. Кто-то работает в активной зоне, кто-то в лабораториях проводит эксперименты с ураном, кто-то наш мусор вывозит… И да, вроде бы стараемся везде учесть опасности, ограничить время работы, но есть ли гарантии? Нет, конечно! И дозу превышаем, и авария может случиться…

— И пуля в лоб, — шиза убедилась, что испортила мне настроение и довольно замолчала.

Я же медленно выдохнул, коснулся маленького красного значка на груди, и немного отпустило. Да, это та самая награда, что подготовил для нас Попков. Очень просто: красное знамя на фоне кипящего котла — от чего-то более конкретного я с самого начала отказался, чтобы не оставлять ненужных следов. Но этот простенький значок был сделан так качественно — тяжелый, блестящий, и красный цвет — не краска, а какое-то глубокое, притягивающее взгляд стекло. Очень красиво.

Отвлекся и снова принялся крутить головой по сторонам, осматривая Октябрьский, он же Московский, вокзал. Я в Ленинграде уже больше месяца, но как-то так сложилось, что нигде особо и не был. А сравнить это место с тем, каким я его помнил в свое время, оказалось очень интересно. Прежде всего в глаза бросались размеры. В 1939 году вокзал был в разы меньше, тут явно не хватало пары корпусов. Что еще? На месте спуска в еще не построенное метро стояла какая-то заброшенная церквушка и… Внутри что-то дрогнуло. В центре площади не было того самого обелиска.

Там в будущем казалось, что он стоял всегда, но на самом деле стела «Городу-герою Ленинграду» появилась сильно после войны. Кажется, даже в восьмидесятых. А теперь, хотелось верить, что и вовсе не появится. На пару минут я даже ушел в себя, погрузившись в мысли, и вернулся, только оказавшись уже на одном из перронов. Их тоже оказалось меньше, все под открытым небом, а вот запах — фирменный железнодорожный запах креозота, словно сплетенный из дегтя и карболки, был тот же самый.

— Некоторые вещи не меняются, — я улыбнулся и уверенно двинулся в самый дальний конец состава.

К поезду уже заранее был прикреплен один наш вагон с оборудованием и материалами для выступления. Его заранее загрузили еще на Сортировочной, а потом просто подогнали и добавили к общему составу. Следом за ним стоял еще один наш вагон, где должны были расположиться и все остальные участники поездки. По идее, в нашем распоряжении мог оказаться еще один: я изначально заложил к нам вагон охраны от НКВД, но в отличие от остальных моих трат эту удалось провернуть назад. Гоглидзе прислал хмурого Лагунова, который через губу проинформировал, что народные ресурсы нам тратить не дадут. Есть своя охрана, вот ей и обходитесь.

Если честно, не очень-то и хотелось, но Романова по моей просьбе тут же написала в Москву еще одну жалобу на Ленинградский филиал госбезопасности. А вот, кстати, и она. Девушка стояла у входа в