Американцы и все остальные: Истоки и смысл внешней политики США - Иван Иванович Курилла

В этих условиях приход Трампа в 2016 году выглядел вспышкой ностальгии американского избирателя по 1980-м, по временам, когда в Белом доме хозяйничал Рейган, Советы уже не грозили войной, а американское влияние в «своей половине мира» не подвергалось сомнению. Словом, по эпохе, когда Америка была лидером свободного мира, но одновременно делила ответственность со второй сверхдержавой; еще соревновалась с советским Другим, но уже не боялась его.

Исчезновение внешней угрозы произвело множественные эффекты внутри американского общества. Одним из них стала быстрая эволюция американской нации в направлении прогрессистских ценностей. Иногда их называют «либеральными», но многие оспаривают этот термин, считая либерализм противоположной по сути идеей, защищающей индивида, тогда как прогрессистский мультикультурализм связывает индивидуальные и групповые права в единый комплекс. Сопутствующими явлениями стали поляризация американской политики и все более острый ценностный конфликт двух частей общества. Если в 1960-х либерализация сопровождалась внешнеполитическим конфликтом, то теперь она началась в максимально благоприятной международной обстановке.

Протестующие сжигают американский флаг перед башней Трампа во время акции протеста Black Lives Matter в Нью-Йорке. 4 июля 2020 года

Одним из эффектов конца холодной войны стало ослабление позиций консервативно-патриотического дискурса. В частности, флаг, на протяжении столетия бывший главным символом и центром патриотических ритуалов, утратил защиту закона. К 1989 году в сорока восьми штатах США из пятидесяти существовали законы, карающие за надругательство над государственным флагом (не было таких законов только на Аляске и в Вайоминге). Но в тот год в Верховный суд поступило дело Грегори Ли Джонсона, бывшего члена «Революционной коммунистической молодежной бригады» (Revolutionary Communist Youth Brigade), который еще в 1984 году сжег американский флаг во время заседания Национального конвента Республиканской партии. (Один из свидетелей произошедшего, ветеран войны о Корее, собрал остатки флага и с почестями похоронил во дворе своего дома.)

Джонсон был приговорен к штрафу и году тюрьмы, и первая апелляционная инстанция подтвердила приговор, однако высшая инстанция, Техасский суд по уголовным апелляциям, отменила этот приговор, указав в своем решении: «…правительство не может навязывать гражданам чувство единства. Следовательно, само правительство не может назначать символ единства и предписывать набор одобренных действий по отношению к этому символу».

Штат Техас не согласился с этим решением, и дело попало в Верховный суд США. Верховный суд поддержал решение оправдать Джонсона, хотя голоса судей разделились (пять против четырех), причем председатель суда Уильям Ренквист оказался среди меньшинства. В решении было сказано, что Верховный суд не впервые рассматривает «неречевые акты в качестве символической речи» и что действие Первой поправки «не заканчивается на сказанном или написанном слове». Суд сослался на свое решение по делу 1931 года, когда он отменил приговор, вынесенный молодому рабочему из Калифорнии за то, что тот вывесил красный флаг в кемпинге.

Решение Верховного суда вызвало осуждение большинства американцев; семьдесят пять процентов опрошенных не согласились с ним и высказали надежду, что защита флага будет включена в конституцию. Через день после известия об оправдании Джонсона конгресс США принял резолюцию, выражавшую «глубокое разочарование» таким решением Верховного суда. Президент Дж. Буш-старший также высказал свое резкое неприятие этого шага. Через три месяца конгресс США принял Закон о защите флага, запретивший надругательство над флагом, включая его сожжение.

На другой день после вступления закона в силу, 30 октября 1989 года, Грегори Ли Джонсон и трое его друзей сожгли флаг на ступенях Капитолия. Новое дело быстро достигло Верховного суда, который в 1990 году поддержал свое предыдущее решение и признал Закон о защите флага противоречащим конституции.

Конгресс несколько раз пытался запустить процедуру принятия поправки к конституции, защищающей флаг, но попытки провалились. А Грегори Ли Джонсон сжигал американский флаг и позднее, в последний (известный) раз — во время Национального конвента Республиканской партии в Кливленде в 2016 году. Его арестовала кливлендская полиция, но вскоре отпустила, и город выплатил ему двести двадцать пять тысяч долларов компенсации.

Ослабление позиций консервативной Америки привело к быстрому продвижению ценностей оппонентов. За четверть века, прошедшие после окончания холодной войны, Соединенные Штаты дважды избрали президентом афроамериканца, видели женщин, занимавших пост госсекретаря, и женщину — кандидата в президенты от ведущей партии, легализовали во многих штатах однополые браки и употребление марихуаны. Все это казалось далеким будущим еще в 1980-е, но стало возможным в новых условиях. Американцы разного цвета кожи, происхождения, пола, сексуальной ориентации и убеждений к 2010-м годам были единой политической нацией, однако внутри нее ширился раскол по поводу ценностей — раскол, получивший название «культурных войн». В отличие от времен биполярного противостояния, невозможно было изобразить своих политических противников агентами СССР, связав их с враждебными Другими и приписав все не нравящиеся идеи коммунистам. Это углубляло внутренние противоречия и все больше поляризовало американское общество.

В американской политической риторике резко возросло употребление выражения «правильная сторона истории» и — в качестве обвинения оппонентов — утверждения, что те находятся на «неправильной стороне истории»[223]. Столетия, на протяжении которых американская элита убеждала себя в моральном превосходстве над соперниками и противниками, воспитали в ней представление о том, что Соединенные Штаты правы в любом конфликте «по умолчанию». В сегодняшних США есть довольно много критиков такой позиции. В их высказываниях, однако, сквозит убежденность, что Америка повинна во всех бедах современного мира. Это обратная сторона веры в то, что Соединенные Штаты контролируют весь мир, а другие страны обладают минимумом субъектности.

Проигравшая в результате победы в холодной войне консервативная Америка взяла реванш в 2016 году, когда избрала президентом США Дональда Трампа. Новый президент был отрицанием всего того, за что боролись либеральные американцы, и культурные войны немедленно вылились на улицы городов. Нынешнее поколение американских пенсионеров в своей юности застало ожесточенную борьбу против сегрегации негров на Юге США, а в зрелости было уверено, что такие европейские новшества, как браки геев, в их стране появятся «не при их жизни». Сегрегации нет уже полвека, браки людей одного пола стали обычным явлением, а когда-то самая курящая страна в мире жестко ограничивает курение в общественных местах.

Однако в стране, конечно же, есть недовольные быстрым темпом перемен, и было только вопросом времени, когда на политическом небосклоне взлетит звезда человека, наплевавшего на условности и заговорившего на том языке, который понятен стихийному консерватору — человеку, не одобряющему перемены, но не находившему выразителя своих взглядов в двухпартийной машине власти.