Тринадцать поэтов. Портреты и публикации - Василий Элинархович Молодяков

обратился к людям с прощальным словом: «Назовут ли меня безумцем или гением, извергом или мучеником, но я показал вам путь в Землю Обетованную. Обратите ненависть против главного людоеда – войны»; затем уничтожил свои лаборатории и чудо-оружие и умер сам, восстановив статус-кво.

«Князь Мир» оказался самым неудачным произведением Вирека, хотя в начале XXI в. привлек внимание историков научной фантастики. Набросав первый вариант, он отдал его Элдриджу для доработки, но остался недоволен результатом, поэтому роман вышел только в Великобритании. В нем особенно заметна разность дарований и интересов соавторов: умело закрученный сюжет и острые политические характеристики первого резко контрастируют с «чертовски пересахаренными», по определению Вирека, диалогами и описаниями второго.

После прихода нацистов к власти Вирек приветствовал «национальное возрождение» и в 1933–1934 гг. сотрудничал с германскими представителями в США в сфере пиара, что привлекло к нему внимание прессы и властей. Огласка связей с Рейхом навлекла на него острую критику и вынудила прекратить сотрудничество. Вирек осуждал юдофобскую политику нацистского режима, но многие знакомые, включая Фрейда, Эйнштейна и Элдриджа, разорвали с ним отношения. Продолжая писать на политические темы, он избегал высказываний, которые могли быть интерпретированы как пронацистские.

Неприятие всех форм тоталитаризма Вирек декларировал в притче «Искушение Джонатана» (1938; The Temptation of Jonathan). В этом бесхитростном произведении некто показывает голодному и разочарованному безработному по имени Джонатан неведомые страны через подзорную трубу. В одной «тысячи юношей в форме, объединенные духом товарищества, гордо маршируют и приветствуют вождя с грустными глазами, тяжелыми веками и маленькими усиками», все радостно работают, а затем радостно отдыхают на борту роскошных лайнеров. В другой стране «промышленность работает по расписанию, а поезда никогда не опаздывают», колонны молодежи проходят перед трибуной, на которой стоит «сильный молчаливый человек с усами», и «поклоняются раскрашенной мумии в стеклянном гробу». Вырвав подзорную трубу из рук незнакомца, Джонатан принимается смотреть сам, но видит совсем иные картины: дети-евреи, подвергающиеся издевательствам сверстников-арийцев, костры из книг, «мыслители и мечтатели, томящиеся на пустынном острове», расстрелы людей, среди которых «ближайшие товарищи и сподвижники раскрашенного человека в стеклянном гробу».

Незнакомец предлагает ему «всё» при условии надеть одну из форменных рубашек – черную, коричневую, с серпом и молотом или серебряную (намек на американский праворадикальный «Серебряный легион»). Отказавшись от «чужой ливреи», Джонатан требует, чтобы собеседник назвал свое имя. «У меня много имен, – отвечает тот. – Асмодей, Мефистофель, Сатана, Князь Тьмы, Люцифер, Велиар, Вельзевул. Раньше бабушка для краткости называла меня “Вул”, а теперь зовет “Тото” – сокращенно от “тоталитаризм”». Джонатан призывает Богиню Свободы, от одного имени которой «Тото» исчезает. Факел в руках богини освещает неприглядные картины жизни в Америке, но она дает юноше надежду не только исправить положение, но и получить всё хорошее, что есть у других, «не воруя, не обманывая и не продавая душу Дьяволу». Надпись на супербложке рекламировала притчу как «евангелие подлинного американизма».

Несмотря на такие выступления, Вирек не избавился от «нацистского» клейма и в первой половине 1939 г. остался без доступа в прессу и литературных заработков. Поэтому он согласился стать корреспондентом газеты «Muenchner Neueste Nachrichten» и консультантом Германской информационной библиотеки в Нью-Йорке по выпуску бюллетеня «Facts in Review». Наряду с этим Вирек консультировал посольство Рейха по вопросам пиара и пропаганды, негласно руководил издательством «Flanders Hall», тайно финансировавшимся из Германии для выпуска антибританской литературы, и выступал в качестве советника и спичрайтера нескольких сенаторов и конгрессменов антиинтервенционистской направленности. В октябре 1941 г. он был привлечен к ответственности за нарушение Закона об иностранных агентах, весной 1942 г. осужден и приговорен к тюремному заключению. Год спустя Верховный суд отменил приговор, но дело было возбуждено повторно и закончилось новым тюремным сроком, который Вирек отбыл полностью. Он вышел на свободу в мае 1947 г., полностью потеряв не только имущество, но и положение в обществе.

Рассчитывая восстановить репутацию хотя бы в литературе, Вирек возлагал надежды на написанный в тюрьме роман «Ничто человеческое» (1949; All Things Human), заглавие которого отсылало к фразе римского комедиографа Теренция: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо».

Действие книги, написанной в расчете на самого широкого читателя, начинается перед войной. Банкир-миллионер Стюарт Кент, счастливый муж и отец двоих детей, переживает кризис среднего возраста. По совету друга – эндокринолога и сексолога доктора Бреннана, ученика Фрейда и Штейнаха, – он пытается разнообразить интимную жизнь и заводит роман с секретаршей Эддой. Однажды ночью Кент оставляет ее спящей и уходит, не заметив, что дверь ее квартиры не захлопнулась за ним. Утром семеро полицейских арестовывают банкира – Эдда найдена задушенной. Полиция, прокуратура, суд, пресса – всё в городе Midmetropolis находится в руках местного босса, врага Кента, поэтому его не выпускают под залог. Начинается война, сын уходит добровольцем в армию, дочь порывает с отцом. С согласия жены партнеры отстраняют его от управления банком и оставляют без денег. На суде он признан виновным и получает «от 15 лет до пожизненного». Жена сообщает ему о гибели их сына на войне и разводится с ним. Влюбленная в Стюарта миллионерша Айви добивается его освобождения и поселяет у себя; уверенная, что он убил Эдду, она просит Кента душить ее, чтобы испытать оргазм, но герой в ужасе бежит из ее дома. Случайно встретив одного из товарищей по заключению, экс-банкир погружается в мир мелких преступников и оказывается в тюрьме. Там он узнает, кто убил Эдду: ему признается бывший матрос Джек, оставшийся непойманным, но осужденный по другому делу – как выясняется, ложно. Джек испытывает к Кенту «любовь, которая не смеет назвать свое имя», но без взаимности. Обоих освобождают, и Джек исчезает. Кент отсуживает часть денег у бывшей жены, открывает фирму на Уолл-стрит, возобновляет дружбу с Бреннаном и заводит роман с примадонной Сильвией. Пресытившись всем, он пытается покончить с собой, но подоспевшие вовремя доктор, Сильвия и Джек спасают его.

Книга открывается предуведомлением, что «действующие лица являются вымышленными, любое сходство с живыми или покойными людьми – полностью случайным». Оговорка могла помешать возможному иску, но едва ли кого-то обманула. Автор сам надписал ее Г. Бенджамину как «“Доктору Бреннану” от “Стюарта Кента”». В судьбе главного героя много совпадений с Виреком – от числа арестовывавших его полицейских до гибели сына на войне. Не берусь судить о сходстве персонажей и возможных прототипов, хотя «адвокат полковник Макгиннес» намекает на адвоката полковника Макгвайра, защищавшего Вирека, а мельком упомянутый «великий романист Теодор Лайзер» не требует пояснений.

Роман появился под псевдонимом «Стюарт Бентон»: американский издатель не рискнул выставить «опасную» фамилию. В Англии Вирек не считался