Противоповстанчество - Дуглас Порч

Фото 8. Орде Уингейт, пионер Сил специального назначения, в Бирме в конце 1942 года.

Таким образом, по своим основным оперативно-тактическим характеристикам Арабское восстание скорее предвосхитило «Силы Гидеона»[134] и Группы дальнего патрулирования, чем отличалось от них. Лоуренс также не был военным дилетантом; он являлся опытным офицером разведки, который проводил тщательную разведку и изучение местности, а также тщательно планировал каждую операцию на основе разведданных, полученных из допросов военнопленных и других источников информации. Он также стал пионером в области авиационной поддержки повстанческих сил, что предвосхитило нововведения Уингейта в области логистики и обеспечения специальных операций в Бирме, начиная с 1943 года.

Уингейт, со своей стороны, не являлся противником «гопничества»[135], как называли иррегулярную войну в межвоенной Британской армии, — если только повстанцы приносили разведданные. [42] Служба в штабе Алленби в Первую мировую войну породила у генерала сэра Арчибальда Уэйвелла тягу к силам специального назначения, которые он развивал и поощрял в Западной пустыне и позже в Бирме в виде 3-й индийской пехотной дивизии Уингейта, ставшей более известной под прозвищем «чиндиты». Проблема заключалась в том, что наследие «малых» войн в сочетании с пристрастием командиров обычных воинских частей, таких как Уэйвелл, к «маневрированию» в Западной пустыне в 1942 году с помощью ситуативно собираемых импровизированных тактических формирований наподобие Групп дальнего патрулирования, подразделений Специальной Авиадесантной Службы (САС), колонн Джока[136], других специальных комбинаций и мобильных колонн наподобие бедуинов Т.Э. Лоуренса, привили офицерскому корпусу менталитет действий «выстрелил и убежал». До того, как генерал Бернард Монтгомери перед Эль-Аламейном внедрил концепцию управляемого боя, боевой стиль 8-й армии состоял из раздутых до доктрины рейдов и налётов, но которые были всего лишь комариными укусами против отчаянно перегруженного, но, тем не менее, компетентного с оперативной точки зрения Afrika Korps[137]. [43]

Идея использования воздушно-десантных войск в качестве дополнения к обычным операциям в лучших традициях «мелкой» войны сама по себе не являлась радикальной, просто парашютные системы доставки и планеры были настолько неэффективны и опасны, что англо-американцам не удалось превратить многообещающую оперативную идею в тактический успех. Снова и снова в Сицилии, Салерно, Нормандии, Южной Франции и Арнеме специально отобранные, обученные и оснащенные за огромные деньги парашютно-десантные дивизии рассеивались, тонули, разбивались или оказывались на мели, если только их не сбивали собственные силы, как на Сицилии, и поэтому они не вносили существенного вклада в оперативный успех. Удивительно то, что командиры союзных войск продолжали растрачивать впустую многих из своих лучших солдат на этот неудачный эксперимент. Даже Адольф Гитлер, человек, который обычно не славился своей военной проницательностью — да и вообще какой-либо проницательностью, если уж на то пошло, — признал оперативные ограничения десантных войск после их успешного, но приведшего к большим потерям боевого применения на Крите в мае 1941 года, и впоследствии их «приземлил».

Во время Второй мировой войны специальные операции процветали обратно пропорционально успехам обычных сил. В состав итальянских сил специального назначения входила 10-я легкая флотилия итальянского флота, которая сочетала в себе целый комплекс вооружений, включая карликовые подводные лодки, взрывающиеся моторные катера (ВМК), боевых пловцов-водолазов и управляемые торпеды, называвшиеся «свиньями» (по-итальянски maiale). В марте 1941 года у острова Крит с помощью ВМК был потоплен британский крейсер «Йорк», а в декабре при атаке на Александрию тремя «свиньями» была потоплена пара линкоров и танкер. Весьма малочисленные немецкие подразделения специального назначения, которые оказались ненужными, когда Вермахт штурмовал Европу в первые годы войны, по мере того, как удача в боевых действиях стала отворачиваться от Фатерланда, начали разрастаться в дивизию «Бранденбург» и особенно в подразделения Ваффен-СС. Кульминацией немецких спецопераций стало спасение оберштурмбаннфюрером (подполковником) Отто Скорцени в сентябре 1943 года Бенито Муссолини, который был арестован в июле и заключен в тюрьму Гран-Сассо в горах Абруццо по приказу итальянского правительства. Среди других подобных операций — проникновение в тыл противника подразделений специального назначения СС, одетых в американскую форму, для дезориентации разбитого фронта американских войск в Арденнах в декабре 1944 года.

Вторая модель специальных операций, вдохновленная наследием Лоуренса, заключалась в организации и снабжении партизанских отрядов. В 1940 году Черчилль приказал своему Управлению специальных операций (УСО) «поджечь Европу», организовывая и поддерживая движения Сопротивления в странах, оккупированных странами Оси, вдохновившись потребностями пропаганды; лоуренсовским романтизмом, создавшим клиентуру для «гопничества»; непрямыми действиями Лиддел-Гарта, этим эскапизмом «победы без боя»; [44] полным отчаянием, порожденным очередной традиционной войной, подошедшей близко к поражению; а также ограничениями британской морской и воздушной мощи. Несмотря на слабость в том году стратегической позиции Великобритании — или, скорее, благодаря ей, — Черчилль обратился к специальным операциям, чтобы создать иллюзию наступательной динамики. УСО было сформировано в июле 1940 года под руководством министра экономической войны Хью Далтона с задачей осуществления шпионажа, саботажа и ведения разведки в тылу врага, в основном путем установления контактов с местными силами сопротивления в Европе. Впервые агенты УСО были заброшены во Францию в мае 1941 года, в Югославию — в сентябре, а в Грецию — в ноябре 1942 года. В июне 1942 года в США было создано Управление стратегических служб (УСС), которое по своей организации и задачам повторяло УСО. Таким образом, галльский берет вытеснил символическую лоуренсовскую куфию, чтобы увековечить среди лиц, принимающих решения, повстанческую романтику.

Ценность британских или иных повстанцев во Второй мировой войне была предметом споров как тогда, так и остается им в настоящее время. Как и во время войн на Полуострове наполеоновской эпохи и трансиорданской войны 1916–1918 годов, партизаны и солдаты спецназа могли играть полезную, хотя и незначительную роль диверсантов и разведчиков в качестве дополнения к основным силам, хотя склонность спецназовцев привлекать внимание к своему присутствию впечатляющим насилием зачастую подрывала их ценность как собирателей разведданных. Спецназ обучал и снабжал группы партизан, которые до определенного момента служили политическим символом народного сопротивления нацистской оккупации континентальной Европы. Однако немецким командирам редко когда приходилось практиковать помощь гражданским властям в Западной и Средиземноморской Европе, где коллаборационистские правительства, такие как режим Вишѝ во Франции, под прикрытием оккупации вели гражданскую войну против того, что они считали большевистской подрывной деятельностью, маскирующейся под патриотическое сопротивление. Кроме того, страны Оси оказались экспертами в области организации во всех частях Европы местных противоповстанческих сил, обладавших особой жестокостью и ударной мощью.

Миф о Сопротивлении как об эффективном в военном отношении явлении распространялся теми, кто стремился предать гласности их военные подвиги, и раздувались пропагандистами УСО и УСС, которые преувеличивали влияние саботажа на оборону и моральный дух