Противоповстанчество - Дуглас Порч

сведений, саботажа, подрывных действий, диверсий и мобилизации населения сыграли в лучшем случае минимальную, а то и морально неоднозначную роль в поражении стран Оси, Вторая мировая война привела к распространению в послевоенное время мифа о военной эффективности вдохновленных Уингейтом сил специального назначения, лоуренсовской народной войны и парашютно-десантных войск. Вера в военную эффективность французского Сопротивления в сочетании с укрепленными авиабазами Уингейта оказалась соблазнительным, но особенно токсичным оперативным «коктейлем» для французов в Индокитае. Миф о Сопротивлении также бумерангом ударил по Парижу в Алжире в 1954 году, когда в условиях информационной войны Фронт национального освобождения (ФНО) представлял себя как патриотичных maquisards[143], выступающих против французской армии, игравшей роль «нацистских угнетателей». Но в будущем и британцы, и американцы также обнаружат широкие возможности для проверки теорий и совершенствования практики специальных операций, поскольку война заложила основу для подпитываемых повстанцами переворотов в регионе, простирающемся от Средиземноморья, через Ближний Восток, Индию и Юго-Восточную Азию до Китая.

«Мир, в котором нет препятствий»: британское противоповстанчество в Палестине

Первым испытанием британского противоповстанчества после Второй мировой войны стала Палестина — территория, которая рассматривалась как стержень британского присутствия на стратегически важном Ближнем Востоке и в Восточном Средиземноморье. Британское военное присутствие было призвано защищать регион в случае новой войны и поддерживать дружественные арабские правительства, которые должны были обеспечить поступление нефти и работу Суэцкого канала. Проблемы Британии начались после принятия в 1917 году Декларации Бальфура, которая открыла Палестину для еврейского заселения. Потом сионисты вступили в союз с британцами, чтобы подавить арабскую интифаду 1936–1939 годов. Несмотря на уступки в рамках «Белой книги» 1939 года, в которой содержалось обещание ограничить еврейскую иммиграцию и предоставить независимость арабской Палестине в течение десяти лет, — или скорее благодаря им, — Хаим Вейцман, президент Сионистской организации, вместе с Еврейским агентством, как «правительством» поселенцев в Палестине, призвали 32 тысячи сионистов записаться в Британскую армию во время Второй мировой войны. На случай, если армия Роммеля в Западной пустыне прорвет британскую оборону в Египте и захватит Палестину, для возможного восстания Управление специальных операций Британии организовало элитный сионистский отряд под названием «Пальмах»[144]. Вейцман и Еврейское агентство рассчитывали, что подобное стремление к выживанию Британской империи окупится отказом Лондона от положений «Белой книги» 1939 года — стремление, которое не казалось причудой еще и потому, что и Черчилль, и британская лейбористская партия выступали за создание в Палестине сионистского государства.

Не все в общине еврейских поселенцев, известной как Ишув, доверяли британцам. Среди них были и две небольшие террористические организации: Иргун Цваи Леуми (Национальная военная организация, «Эцель») и Лохамей Херут Исраэль (Борцы за свободу Израиля, «Лехи»), — небольшая группа еврейских фанатиков-заговорщиков, которая, несмотря на то, что ее лидер Авраам Штерн был убит в январе 1942 года во время задержания британской полицией, продолжала называться британцами «бандой Штерна». С марта 1944 года «Эцель», многие члены которой служили в британских войсках, реорганизовалась под руководством праворадикального беженца из Польши Менахема Бегина. Вместе с «Лехи», в тройку лидеров которой входил и Ицхак Шамир, «Эцель» начала кампанию взрывов и нападений на полицейские участки с целью изгнания британцев из Палестины, кульминацией которой стало убийство в ноябре 1944 года в Каире боевиками «Лехи» лорда Мойна, британского министра-резидента на Ближнем Востоке. Поначалу экстремисты, которых едва ли насчитывалось тысяча человек, не пользовались большой популярностью в сионистском сообществе, так что Давид Бен-Гурион, Еврейское агентство и его военная организация «Хагана», включавшая в себя элитный ударный отряд «Пальмах», сотрудничали с британцами, передавая в отдел криминальных расследований имена членов «Эцель» Бегина. Хотя тому и удалось спастись, группа «Эцель» оказалась загнанной в глубокое подполье, а сионистское движение раскололось.

Однако поддержка политики сотрудничества Еврейского агентства с британцами начала ослабевать. Когда война подошла к концу и стали очевидны истинные масштабы Холокоста, отказ Лондона пускать во время войны в Палестину больше еврейских беженцев превратил британцев в глазах многих евреев в его соучастников. К 1946 году Ишув вырос с 66 472 человек, имевшихся в 1935 году, до 560 тысяч человек, имея собственное правительство, вооруженные силы в лице «Хаганы», включавшей разведывательную службу «Шай», и специальные силы в лице «Пальмаха», не говоря уже о двух террористических организациях. Начиная с осени 1945 года, когда Агентство перестало сотрудничать с британцами, это породило серьезную проблему безопасности. В ночь на 31-е октября 1945 года «Лехи» и «Эцель» объединились в Объединенное движение сопротивления («Иргун») и начали серию подрывов и нападений на нефтеперерабатывающие заводы, которая в последующие месяцы распространилась на казармы, правительственные здания и аэродромы. Это сионистское восстание вскоре заразило и обученный британцами «Пальмах», который отверг своих наставников, чтобы саботировать железнодорожные перевозки и работу полицейских патрульных кораблей в Хайфе и Яффо, предназначенных для перехвата судов с еврейскими иммигрантами, организованных французской разведкой в Марселе. Подобный поворот событий привел в ярость министра иностранных дел Великобритании и лейбористского политика Эрнеста Бевина, который 13-го ноября 1945 года публично заявил о своей враждебности к сионизму и поклялся противостоять дальнейшей еврейской иммиграции в Палестину. Комментарии Бевина спровоцировали на следующий день в Тель-Авиве всеобщую забастовку, что дало возможность Британской армии продемонстрировать свои колониальные методы борьбы с толпой путем стрельбы по «главарям». Зрелище того, как британские войска расправляются с евреями в ходе этой и других, все более часто возникавших, стычек, шокировало общественное мнение, особенно в США. В ответ на участившиеся террористические атаки к началу 1946 года британцы наводнили подмандатную территорию войсками и полицией, установили «Правила обороны» для Палестины, по образцу Ирландии 1920 года возродили Закон о восстановлении порядка, в рамках которого создавалась система военных судов, обладавших правом задерживать подозреваемых на неопределенный срок без суда и следствия, и выносить смертные приговоры, несмотря на нечеткую правовую процедуру и тот факт, что от судей не требовалось ни юридических знаний, ни опыта. Армейским командирам были предоставлены широкие полномочия, включая право конфисковывать и уничтожать имущество. [57] Но, как пишет Ньюсингер, против еврейского повстанческого движения это сработало еще хуже, чем против ирландского в 1920–1921 годах, по двум причинам: нехватка разведданных и неподходящая тактика.

Британская разведка в Палестине состояла из накладывающихся друг на друга подразделений криминальных расследований, военной разведки, МИ-5 и Специальной разведывательной службы (СИС), чьи сотрудники не знали иврита и являлись мишенью для убийств со стороны сионистов. Но даже лучшая организация разведывательных служб в любом случае оказала бы незначительное влияние на ход кампании, поскольку, как только жесткая британская противоповстанческая тактика оттолкнула умеренных евреев, Ишув оказался не готов сдавать своих соотечественников, пусть даже