Противоповстанчество - Дуглас Порч

марксистской революции; во-вторых, как создатель доктрины повстанческого движения; и в-третьих, как стратег и архитектор победы в Китае. И во всех трех аспектах его репутация намного превосходит его реальные достижения.

Главный теоретический вклад Мао в устоявшуюся марксистскую теорию заключался в осознании того, что истинную революционную базу Китая как социальный класс составляет не промышленный пролетариат, а крестьянство. Карл Маркс, потрясенный тем, как французские крестьяне в 1848 году массово проголосовали за Луи Бонапарта, отверг этот «класс» как безнадежно традиционалистский, и подобная точка зрения без изменений перекочевала в советскую идеологию, поставив учеников Мао в оппозицию к ортодоксальным коммунистическим движениям. Альтернативное вѝдение Мао мобилизации мятежного крестьянства позволило последующим поколениям революционеров отказаться от классической марксистской буржуазной фазы развития и упадка и от советской опеки, которая ей сопутствовала. Китайские коммунисты действительно добились определенных успехов в мобилизации крестьянства Китая, сочетая принуждение с социальными действиями на низовом уровне — насильственным перераспределением земли, организацией отрядов самообороны против разбойников, сбором урожая, ремонтом дамб и дорог и так далее — т. е. организовав своего рода самопомощь, революционную версию «масляных пятен», которая в своих основных аспектах напоминала подход Галлиени и Лиотэ. Но это было сделано в исключительных обстоятельствах японского вторжения в Китай в 1937 году, которое уничтожило присутствие Гоминьдана на бóльшей части северо-восточного и центрального Китая. В то время, как японские войска были сосредоточены в городах и вдоль основных транспортных магистралей, а также в Маньчжурии, чтобы противостоять потенциальному советскому вторжению, огромные территории, на которых проживали миллионы китайцев, оставались фактически неуправляемым пространством. Коммунисты проникли в эти районы, чтобы расширить свой политический контроль, создать Народно-освободительную армию (НОАК) и укрепить свою патриотическую bonafide[150] в качестве антияпонского сопротивления. Революционеры, которые впоследствии пытались реализовать крестьянскую концепцию Мао в других регионах, например, в Латинской Америке, обнаружили, что зачастую сельские жители неохотно становятся революционерами, поэтому их организация против даже умеренно компетентного политического режима редко приводит к успеху.

Во-вторых, книга Мао «О партизанской войне» была названа библией повстанцев, а ее главный доктринальный вклад заключался в формулировании концепции затяжного революционного процесса, состоящего из трех отдельных этапов: на первом, оборонительном, этапе революционеры занимаются идеологической обработкой гражданского населения, вербуют и обучают революционные кадры и совершают акты насилия, чтобы дискредитировать и подорвать режим. Второй этап в основном состоит из «масляного пятна» территориальной экспансии со все более крупными, более совершенными и лучше вооруженными силами, способными изолировать и громить контингенты правительственных войск. Наконец, действующий режим настолько физически и психологически ослабляется, что терпит поражение от крупных, организованных по традиционному принципу революционных сил. [2]

Однако в действительности работа «О партизанской войне» представляла собой отрывочные размышления о состоянии конфликта Мао с Чан Кайши, а не книгу рецептов успешного достижения победы через последовательность трехэтапного восстания — стратегического процесса, который приписывают ему оппоненты-противоповстанцы. [3] Некоторые ученые обнаруживают там написанные непонятно кем фрагменты, или откровенный плагиат, в которых отсутствует многословный, чрезмерно наигранный стиль политических трудов Мао. До конца 1930-х годов у него было мало военного опыта и знаний. Чан Кайши, напротив, имел десятилетия боевого опыта как в кампаниях по консолидации против полевых командиров и коммунистических повстанцев в 1920-х и 1930-х годах, так и против обычных японских войск во Второй мировой войне. Четвертая и Пятая кампании окружения Чана 1932–1934 годов, сочетавшие в себе строительство блокгаузов и военную колонизацию с мобилизацией зажиточных слоев населения и крестьянства, высмеяли теории Мао о крестьянском восстании и спровоцировали «Великий поход» Мао в Хунань, во время которого крестьяне не захотели поддержать бегущих коммунистов. [4] (Обычно Мао винил в неудачах коммунистов своих подчиненных, в частности советских советников за то, что они поощряли ведение обороны на стационарных позициях, а не полагались ради выживания на мобильность и внезапность, как во время кампаний Чана в 1930–1934 годах). [5] В результате «Великого похода» Коммунистическая партия Китая (КПК) сократилась до закаленного ядра, в котором доминировал Мао и которое нашло убежище в Хунане, отдаленной провинции на севере центрального Китая, где Мао Цзэдун начал излагать свои революционные концепции, в центре которых была затяжная трехэтапная борьба. Американский историк Уильям Фуллер полагает, что статьи Мао «можно рассматривать как образец дезинформации… скорее для того, чтобы поднять дух деморализованных коммунистических ветеранов “Великого похода”, чем в расчете на то, что он внес глубокий оригинальный вклад в развитие марксистской мысли». [6]

Наконец, репутация Мао как Клаузевица современных повстанческих движений [7] сложилась благодаря его победе над Чан Кайши, достигнутой скорее в результате ряда случайных событий, которые привели в 1949 году к победе коммунистов в Китае, а не потому, что он реализовал грандиозный трехэтапный революционный замысел. На самом деле, Мао мог бы так и остаться незначительной сноской в бурной межвоенной истории Китая, если бы Чан не был похищен в декабре 1936 года своими людьми, справедливо опасавшимися, что лидер Гоминьдана планировал отвлечь войска, противостоящие японским силам в Маньчжурии, на Хунань. Вместо того, чтобы искоренить КПК, как он и планировал, Чан был вынужден заключить тактический союз с Мао в качестве условия своего освобождения. Спустя всего семь месяцев, в июле 1937 года, незначительный инцидент на мосту Марко Поло под Пекином привел к началу Второй мировой войны в Азии, и менее чем через месяц пятьдесят дивизий Чана оказались в руках японцев и не смогли уничтожить своих коммунистических соперников[151].

Военные годы оказались разрушительными для Гоминьдана, в то время как Мао использовал их для превращения КПК в основного игрока в Китае, а также для создания НОАК для борьбы за власть в 1945 году. Гоминьдан принял на себя основную тяжесть борьбы с японцами, во время которой Чан Кайши пожертвовал большинством своих лучших дивизий и их лидерами. Японцы заняли восточное побережье и нижнюю часть долины Янцзы — центр политической власти и источник богатства Гоминьдана. Это способствовало дальнейшему дроблению политической базы Чан Кайши, и без того раздираемой соперничеством военачальников, коррупцией и безудержной инфляцией. Капитуляция Японии в августе 1945 года не принесла Чану триумфа, но его националистический режим оказался опустошенным, разделенным и деморализованным. В отличии от коммунистов, Гоминьдан, оттесненный на юг и запад Китая, оказался также не в состоянии заполнить политическую пустоту на северо-востоке, образовавшуюся после капитуляции Японии и советского вторжения в Маньчжурию в соответствии с Ялтинским соглашением. Коммунистическая партия Китая собрала японское оружие, достаточное для оснащения 600 тысяч солдат, а кадры КПК и НОАК при советской поддержке оккупировали Маньчжурию. Это означало, что, когда Соединенные Штаты помогли Чан Кайши занять крупные города Маньчжурии,