Противоповстанчество - Дуглас Порч

с повстанцами есть и другие общие черты, кроме мифа об ударе в спину. И французы, и американцы стали свидетелями краха военно-гражданских отношений, хотя галльская версия оказалась гораздо более впечатляющей. Французские противоповстанцы вырыли себе могилу в Индокитае и Алжире своим открытым неповиновением французскому правительству, что стало плодом медленной коррозии франко-колониальных военно-гражданских отношений, начавшейся еще при Бюжо. К 1946 году материковая часть Франции была сосредоточена на восстановлении экономики после Второй мировой войны, не желая перенаправлять помощь по плану Маршалла в индокитайские болота и леса, и разрываясь между страхом перед СССР и тревогой перед немецким перевооружением. В результате там все больше расходились с колониальным офицерским корпусом Франции, политизированным в результате взаимопроникновения военных и гражданских функций, одержимым преследованием непочтительных, бедно одетых раскольников в имперской глубинке, и ностальгически привязанным к величию имперского прошлого Франции как индикатору будущего. Изначально поддерживая имперскую политику, ни в метрополии, ни в колониях население не смогло поддерживать свой энтузиазм в отношении кажущихся бесконечными долгих войн. Французская двойственность усугублялась репрессивными методами, применявшимися против мусульман в Алжире, а также «эффектом бумеранга», который они вызывали в метрополии против мусульманских рабочих и французских антивоенных активистов, — методы, которые неприятно напоминали те, что применялись во Франции во время правления четырехлетнего кондоминиума Вишѝ и нацистов во время Второй мировой войны.

И последнее замечание: опыт «малых» войн Франции и США напрямую связан с доктриной. После поражения в Алжире в 1962 году французские офицеры пропагандировали свои, дискредитировавшие себя, методы в американских штабных колледжах, в корпорации RAND[154], Гарвардском университете и в ряде латиноамериканских стран, где военные хунты, такие как аргентинская, применяли жестокие методы «Битвы за город Алжир» против собственного населения. Несмотря на поражение во Вьетнаме и сомнительный успех порожденной французами программы убийств «Феникс» во Вьетнаме, современные американские «коиндинисты» возродили французский опыт, полученный во время войны за независимость Алжира, благодаря трудам французского участника той войны Дэвида Галюлы, чьи идеи и легли в основу наставления FM 3-24: Противоповстанчество издания 2006 года.

Индокитай: колониальная мифология, выдвинутая как стратегия

Нигде поиск канона для идеологического единства противоповстанчества не был столь интенсивным, как во Франции. Едва Париж вырвался из кошмара поражения и оккупации, как его охватили две «малые» войны в Индокитае и Алжире. Оглядываясь назад, можно сказать, что страна, выбравшаяся из четырехлетнего периода поражения и оккупации, должна была обладать необычайным высокомерием и самообманом, чтобы разбитой и униженной армией вновь занять непригодную для обороны, требующую значительных затрат зависимую территорию. Однако, как отмечает Дэниел Моран, удержание колоний рассматривалось как упражнение в моральном перевооружении Франции с целью преодоления последствий бесчестья Второй мировой войны. [14]

Французская армия вернулась в Индокитай в октябре 1945 года благодаря помощи британцев, но обнаружила там Хо Ши Мина, обосновавшегося на севере вместе со своими войсками. Один из историков считает, что администрация Трумэна упустила возможность использовать свои значительные рычаги влияния, чтобы заставить Париж пойти на компромисс с Хо. [15] К сожалению, проблема заключалась в том, что, хотя Париж и был готов пойти на политический компромисс с Вьетминем, французские военные, похоже, были полны решимости продолжать действовать в Индокитае так, как будто поражения Франции, японской оккупации и вьетнамского сопротивления никогда не существовало. Шестого марта 1946 года французское правительство согласилось признать Временную Республику Вьетнам Хо Ши Мина в качестве свободного государства в составе Французского Союза, однако в приступе военно-гражданского взаимопроникновения управление Индокитаем полностью перешло в руки французских военных, которые и не собирались соблюдать это соглашение. В частности, сосуществование с вьетнамскими националистами не устраивало бывшего монаха-кармелита и жесткого колониалиста Верховного комиссара адмирала Тьерри д’Аржанлье. Опасаясь, что Париж продастся Хо, д’Аржанлье намеренно отказался обсуждать детали соглашения о признании Вьетнамской республики и организовал другие неприятности. Военные столкновения между французскими и вьетминьскими войсками нарастали, пока к декабрю 1946 года не переросли в полномасштабную войну.

Спровоцировав войну, французские военные обнаружили, что они плохо к ней подготовлены. Военные действия выявили у Франции ряд серьезных недостатков, начиная с приоритета Парижа по восстановлению обычной армии для обороны метрополии и оккупации Германии. Французская армия начала восстанавливаться с помощью США с 1943 года, но ей катастрофически не хватало офицеров и сержантов, не говоря уже о механиках, снабженцах и современном вооружении. Поскольку французские призывники по закону были освобождены от колониальной службы, войну пришлось вести симбиозу, состоящему из французских морских пехотинцев, иностранных легионеров, сенегальцев и североафриканцев — чья численность достигла к концу войны примерно 235 тысяч солдат, к которым присоединились 261 тысяча плохо обученных и слабо мотивированных новобранцев из «ассоциированных государств» Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. [16]

Проблема Парижа, однако, заключалась в том, что он не заложил в противоповстанческую кампанию политическую основу. Политическое и военное руководство Вьетминя проявило способности и терпение, особенно после того, как в октябре 1947 года оно было рассеяно и едва избежало захвата, когда французские десантники обрушились на их штаб и центр материально-технического снабжения в Бак-Кане на Тонкинском нагорье. Хотя французская стратегия обезглавливания провалилась, армия удерживала основные населенные пункты, патрулировала главные дороги и контролировала жизненно важные районы выращивания риса в Кохинхине и дельте Красной реки в Тонкине. Примерно 30 тысяч плохо вооруженных вьетминьцев были рассеяны, однако французам не удалось преобразовать тактически патовую ситуацию в политическое преимущество, которое заставило бы время работать на них. В 1949 году Париж поставил во главе государства бывшего императора Бао Дая, однако у него не оказалось сторонников, и, чтобы привлечь внимание вьетнамских националистов, он объявил о нейтралитете в войне между французами и Вьетминем и быстро сбежал на Лазурный берег. Таким образом, французам пришлось повторять кампанию по укреплению колоний, начатую в XIX веке.

Хотя у французов была богатая традиция ведения «малых» войн, восходящая к Бюжо, Галлиени и Лиотэ, собрать воедино все составляющие успешной стратегии противоповстанческой войны в Индокитае им не удалось, хотя они и пытались. Несмотря на то, что французы прибыли в Сайгон в 1858 году, они так и не создали эквивалент Арабских бюро для Индокитая, а вернувшись в 1945 году после японской оккупации, обнаружили, что ситуация изменилась. Мало того, что войска Хо контролировали бóльшую часть территории к северу от шестнадцатой параллели, так еще и прежние хозяева Индокитая, на которых они могли бы рассчитывать в плане местных знаний, погибли в лагерях для японских военнопленных или были уволены со службы де Голлем, раздраженным тем, что Индокитай во время Второй мировой войны оставался твердо провишистским. Это означало, что молодые конкистадоры движения «Свободная Франция» — д’Аржанлье, Леклер и