Так себе жертва - Яна Каляева

Продукты, кстати, здесь подавали далеко не только местные — видимо, Лешуконский активно использовал в быту порталы. На прикроватном столике алел вспоротый гранат, рубиновые зерна — как капли застывшего пламени… или пролитой крови. Подумалось, что не будет беды, если я съем одно зернышко, только чтобы попробовать… Рука сама потянулась к плоду, коснулась налитых зерен — но в последний миг я ее отдернула. Еще одно плохое предчувствие — словно когда-то я слышала историю, где нечто подобное закончилось скверно.

Ты становишься суеверной, Гайка Пинегина!

Я залезла в постель не раздеваясь — хотя холодно тут не было. В который раз удивилась, что среди обшитых деревом ледяных стен воздух теплый, но при этом совершенно не душно. Прикрыла глаза и заставила себя заснуть — невесте положено быть свежей, радостной и спокойной.

* * *

Девушка в зеркале чудо как хороша. Свадебное платье легкое и струящееся, расшитое серебром и жемчугом, к нему белая же меховая накидка — и открыта только грациозная линия шеи, но все безупречно сидит по фигуре, складки мягко обрисовывают непонятно откуда взявшуюся грудь — кажется, этот эльфийский лифчик собрал ее со всего тела. Высокая прическа перевита жемчужными нитями, лицо нежное и одновременно энергичное, словно подсвеченное изнутри, сияющее робким предвкушением чуда.

Забавно: эта сногсшибательная красотка не имела никакого отношения к вечно перемазанной машинным маслом пацанке Гайке, но это именно мое отражение, я даже оглянулась по сторонам, чтоб в этом убедиться. И почти никакой магии! То есть в косметике присутствовали магкомпоненты, конечно, но грубого эфирного воздействия не было. Это я во плоти, а не наведенная иллюзия.

— Пора, — бесстрастно произнес один из служителей.

Я без препирательств — поздно! — последовала за ним. Славно, что умница Альда смогла убедить костюмера, что за три дня деревенскую гопницу никак не выучить грациозно ходить на шпильках, и мне подобрали высокие белые ботинки на небольшом каблучке. В них относительно удобно идти навстречу утомительной неизбежности. По идее, после трех дней без еды я должна ослабнуть, но кипящий в крови адреналин с лихвой это компенсировал.

По пути я с любопытством оглядывалась по сторонам. Прежде меня держали в непарадной, служебной части дворца, и она в основном напоминала обычное жилье — хотя если поднести ладонь к деревянным панелям, за ними чувствовался холод вечной мерзлоты. А так даже сантехника была вполне нормальной, хотя все работало на чистом эфире, никакого тебе плебейского электричества.

Парадные помещения производили совершенно другое впечатление. Мы шли по ледяной галерее. Ее стены — застывший водопад, в котором видны слои тысячелетних напластований. Ламп или факелов здесь не было, свет исходил из самого льда, он переливался, как полярное сияние.

Зал Приемов огромен — своды уходили вверх на высоту семиэтажного дома. По периметру колонны, выточенные из цельных кристаллов реликтового льда, они мерцали изнутри, как гигантские свечи. Между ними вместо гобеленов висели морозные картины: на тончайших ледяных пластинах запечатлены сцены из истории рода. За окнами, которых нет — мы глубоко под землей — бушевала метель, которой тоже нет — на дворе август месяц.

Все это, чего здесь нет, такое завораживающее, что я не сразу заметила то, что здесь все-таки есть: в глубине зала были накрыты столы, за которыми сидели десятка три разодетых в пух и прах гостей. А эта возвышающаяся над всеми фигура в черном, должно быть, счастливый жених. Какой он молодец, что надел траурное — вот прям как чувствовал.

Навстречу мне шла Рейка в темно-синем платье. Как ей разрешили? А, ну да, по обычаю невесту к алтарю должен вести кто-то из родни, а у меня больше никого нет.

Надо спросить, удалось ли ей найти телефон… Нет, слишком опасно — у магов бывает невероятно мощное восприятие. Я просто встретила ее взгляд и одними глазами задала вопрос. Рейка едва заметно кивнула. По ее лицу я поняла, что все получилось.

Сестренка сделала, что должна была, теперь мой ход. Но сперва придется выйти замуж. Интересно, каким будет обряд? В наши дни больше принято венчаться в христианской церкви, но вообще-то, в каждом из древних владений есть собственные ритуалы, причем жрец или священник для них не требовался — владетель сам выступал в этой роли.

Телефон мой остался на столе в Мезени, но, по счастью, владетели Лешуконья почтительно относились к времени, и огромные ледяные часы с римскими цифрами показывали ровно шесть. До полуночи мне предстоит изображать покорную и смирившуюся невесту, далее жену.

Игорь Лешуконский ждал терпеливо, с выражением вежливой скуки на точеном лице. Теперь я смогла рассмотреть его лучше, чем в усадьбе, на отходняке от холодового заклятья. Понятно, откуда у бедняги Эрика взялась эта утонченная, слегка болезненная красота — у Лешуконского-старшего она в куда более зрелом и властном варианте. Длинные, до середины спины черные волосы теперь распущены. Одежда старинная, хоть и совершенно новая, но скорее в европейском, чем в русском стиле, и немыслимо элегантная. Наверное, одни только черные кружева на манжетах рубашки стоят дороже, чем я со всеми потрохами.

Когда я подошла, жених глянул на меня без особого интереса, развернулся и провалился сквозь землю… да-да, все они только об этом и мечтают во время свадьбы… нет, он все-таки стал спускаться по лестнице, ведущей в подземелья. Только сейчас я заметила зияющий в полу квадратный проем.

— Ты должна идти с ним, — громко прошептала Рейка. Наверное, все успела выяснить про ритуал.

Вроде бы по обычаю жениху и невесте не положено оставаться наедине, но я не в том положении, чтобы спорить. Пожала плечами — как скажете, мол — и проследовала за Лешуконским вниз.

Мы долго спускались, пока не уперлись в дверь из черного обсидиана. Она открылась без звука.

Зал тянулся далеко во все стороны, но его размеры сложно было оценить из-за холодного мерцающего света, у которого не было явного источника. Внутри стоящих рядами ледяных глыб застыли тени, и я не сразу поняла, что это силуэты людей… нет — тела. Вросшие в лед великие волшебники, когда-либо владевшие этим местом. Теперь оно владело ими.

В первом ряду — древние. У одного из груди торчало копье, лед вокруг пошел бурыми прожилками. Другой был покрепче, в массивной кольчуге. Третий застыл с воздетым над головой мечом, четвертый сжимал боевой артефакт и смотрел перед собой стеклянными глазами. В предпоследней колонне — отец Игоря, копия нынешнего владетеля с выражением брезгливого утомления на бледном лице. Рядом — пустая глыба льда, отполированная до