Невозможность социализма. Левые идеи на службе у новых элит - Дмитрий Александрович Давыдов

сколько тот или иной материал просмотрели, оценили положительно – лайки, репосты – и т. п.). Компания Official Charts Company (OCC) предоставляет точные данные о потоковой передаче по запросу, встречающиеся в статистических ежегодниках Британской ассоциации производителей фонограмм (BPI). Ею была установлена стабильная закономерность «концентрации популярности» потоковой музыки (в таких сервисах, как Amazon, Apple Music, Tidal, Spotify, Deezer). Основываясь на выборке данных за каждый октябрь с 2014 по 2020 год, было определено, что на 0,1 % самых популярных треков приходилось более 40 % потоков (то есть прослушиваний) за все годы, а на 0,4 % лучших треков приходилось более 65 % потоков, начиная с 2016 года. На 1 % лучших треков приходилось от 75 до 80 % потоков, а на 10 % лучших – от 95 до 97 % за все годы с 2016 по 2020-й. 1 % лучших исполнителей постоянно набирал 63–65 % потоков за те годы, по которым имеются данные. На 1 % лучших артистов приходится 78–80 % потоков, а на 10 % лучших – 98 %[586]. На Spotify (стриминговый сервис, позволяющий легально прослушивать музыкальные композиции, аудиокниги и подкасты, не скачивая их на устройство) 43 тыс. лучших артистов – примерно 1,4 % участников платформы – получают 90 % гонораров и зарабатывают в среднем $22 395 на артиста в квартал. Остальные 3 млн его создателей, или 98,6 %, зарабатывали всего $36 на человека в квартал. На Patreon (веб-сайт, где авторы творческих произведений могут распространять свои работы по платной подписке или предоставлять дополнительный контент для своих подписчиков, называемых покровителями) только 2 % создателей получали суммы, превышающие размер федеральной минимальной заработной платы ($1160 в месяц в 2017 г.)[587]. «Из всех книг, доступных на Kindle[588] (а их сейчас больше шести миллионов), – замечает У. Дерезевиц, – 68 % продаются в лучшем случае по два экземпляра в месяц. Подавляющая часть из них – это самиздат, а из всех независимых авторов менее 2000 человек зарабатывают на сайте по $25 тыс. в год. Sundance[589] принимает чуть более сотни фильмов в год. Неудивительно, что менее 3 % авторов малобюджетных фильмов снимают потом хотя бы одну или две картины»[590]. Наконец, все те же тенденции наблюдаются на платформе YouTube. Исследование, проведенное М. Бертлем, профессором международного бизнеса Оффенбургского университета в Германии, показывает, что количество создателей, которые доходят до того состояния, когда они могут зарабатывать на жизнь видеоблогингом, поразительно мало. Бертль обнаружил, что проникновение в верхние 3 % (более 1,4 млн просмотров в месяц) принесет рекламный доход примерно в $16 800 в год, что чуть выше черты бедности в США[591].

* * *

Экономика творчества – это экономика экстремального неравенства. И данное экстремальное неравенство не является результатом каких-либо заговоров или действия чего-то вроде извечных законов капиталистического накопления. Как мы убедились выше, стоит говорить об обратном: в эпоху расцвета капитализма материальные рамки самовозрастания стоимости ограничивали неравенство, способствуя формированию такого рыхлого социального образования, как средний класс с его относительно консервативным набором ценностей и убеждений. В посткапиталистическую эпоху «имматериального» все соответствующие преграды разрушаются: растущий спрос на творческие профессии сочетается с «сужающимся» вниманием людей, которым уже ничто не мешает потреблять творческую «продукцию» 0,1 % самых-самых лучших творцов из всех возможных. Остальные же претенденты на успех, славу и богатство вынуждены слепо следовать за классовой идеологией персоналиата, согласно которой каждый – яркая личность, и стоит только приложить некоторые усилия, как все мечты обязательно сбудутся[592].

N. B.! Вновь и вновь мы сталкиваемся с вопросом: разве новые элиты экономики творчества не являются частью капиталистической коммерциализированной экономики? На наш взгляд, они часть этой экономики примерно в том же понимании, как возникающие буржуазные элиты в свое время были частью рентной, докапиталистической экономики. Старый и новый господствующие классы переплетаются на уровне ценностей, представлений о достойной жизни и т. д. Например, многие буржуа, накопив капитал, вкладывали его в землю, в покупку титулов, ибо считали стиль жизни дворян-рантье наиболее достойным. Аналогичным образом и представитель персоналиата, разбогатев, может вкладываться в более традиционные капиталистические предприятия, перенимая привычки и стиль жизни буржуазной элиты. Новые общественные формации (и соответствующие общественные отношения) всегда возникали «на основе» старых и, несмотря на те или иные противоречия, новые и старые общественные отношения часто смешивались друг с другом. Отметим, что коммерческий интерес – далеко не самый главный для онлайн-криэйторов. И это подтверждают социологические исследования. Опрос молодых блогеров, проведенный Morning Consult (2021), показал, что для них важны неденежные факторы, в том числе: возможность изменить мир к лучшему (58 % представителей поколения Z и 48 % миллениалов), гибкий график (55 % поколения Z и 60 % миллениалов), возможность веселиться (51 % и 48 %), возможность выполнять интересную работу (50 % и 45 %). Лишь 50 % представителей поколения Z отнесли деньги в категорию «важное» и 58 % миллениалов[593]. Исследование Adobe[594] (2022) выявило похожую картину: большая доля творцов в возрасте 18+ назвала в качестве своих главных мотивов самовыражение (48 %), веселье (43 %), страсть (40 %) и вызов (34 %), 20 % заявили, что ими в первую очередь движет желание разрешать социальную проблему, и только 26 % отметили «деньги»[595].

Разумеется, пока еще рано говорить о том, что экономика творчества достаточно масштабна, чтобы влиять на жизнь каждого человека. Однако очевидно, что по мере роботизации и автоматизации производства творчество будет «последним аргументом», который еще остается у человека перед «замещающей» мощью машин.

По сути, мы рассмотрели противоречивые черты социально-классовой структуры, возникающей в рамках креативной экономики, как часть приближающегося будущего. Причем многие проблемы, с которыми столкнулись сегодня художники и прочие творцы, в той или иной степени актуальны и для других сфер: от науки до бизнеса. «Экономика суперзвезд» (или «рокономика»[596]) активно сегодня обсуждается не только социологами, но и экономистами, обращающими внимание на то, что «суперзвездами» уже являются не только эстрадные певцы или художники, но все чаще – представители бизнеса (или сами предприятия как «корпорации-суперзвезды»[597]) и даже профессионалы вроде юристов или врачей (в конце концов, один из 0,1 % наилучших докторов может завладеть вниманием всего мира, консультируя пациентов по интернету за огромные деньги).

Вопрос только в том, будут ли люди в массе своей считать распределение внимания справедливым. Не являются ли сверхпопулярные персоны просто теми, кто отнимает («перетягивает на себя») внимание у всех остальных – не менее талантливых? Мы осмелимся предположить, что становление персоналиата и имперсоналиата как новых основных антагонистических[598] классов уже идет, причем быстрыми темпами и в самых неожиданных областях.

Глава IX

Популисты

Последняя четверть XX века была временем разочарования