Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

народу до революции. Вскоре (июль 1930) получен был указ из Москвы, устраняющий митрополита Евлогия от управления епархией и назначающий архиепископа Владимира (Тихоницкого, 1873–1953) на его место. Однако архиепископ Владимир отказался вступить в управление, так как всецело разделял позицию митрополита Евлогия. Окончательный разрыв произошел в начале 1931 года, когда митрополит Литовский Елевферий [Богоявленский] согласился взять на себя окормление тех немногих приходов в Западной Европе, которые решили остаться в каноническом подчинении Москве. Сам же митрополит Евлогий со своими двумя викарными епископами Владимиром и Сергием Пражским (Королёвым 1871–1952) были приняты в юрисдикцию патриарха Константинопольского его грамотой от 17 февраля 1931 года». Так завершился переход русских православных приходов в Западной Европе в юрисдикцию Константинопольского Патриархата. В подчинении Московской Патриархии оставались лишь небольшие группы верующих и единицы священнослужителей.

Митрополит Евлогий вспоминает, что в юрисдикцию владыки Елевферия из священнослужителей вошли только «епископ Вениамин, иеромонахи Стефан [Светозаров] и Феодор [Текучев], имевшие его своим "старцем", и протоиерей Григорий Прозоров». Последний находился в Берлине, а иеромонахи Стефан и Феодор, недавно окончившие богословский институт, «без епископа Вениамина мало что могут сделать», — писал митрополит Елевферий владыке Сергию.

В феврале 1931 года митрополит Елевферий прибыл из Вильнюса в Париж, чтобы на месте разобраться в сложившейся ситуации. Заместитель Местоблюстителя сообщал ему: «Попечение о заграничных церквах собственно возлагается на Вас только на первое время, пока несколько выяснится тамошнее положение». Для выяснения положения митрополит Елевферий остался во Франции почти на месяц, совершая богослужения в частных домах и квартирах.

В Псково-Печерском монастыре сохранилось несколько писем епископа Вениамина к о. Феодору (Текучеву). В одном из них 10 февраля 1931 года владыка пишет своему ученику: «С Серг[иевского] Подворья мне предложено выехать… Теперь я живу с митр[ополитом] Елевферием у одного знакомого (адрес: 15 rue Brown Seguard Paris XV chez m-r Volinsky)… За все слава Богу! Митр[ополит] Елевферий употребляет меры к миру; но — увы! — другая сторона настроена иначе… Да будет Божия воля! Я совершенно (слава Богу!) мирен, что стал по-прежнему на каноническую точку зрения за митр[ополита] Сергия».

Владыка не унывал и по поводу своего дальнейшего бытового устройства: «Я живу очень дешево: утром толокна тарелку полную (3 полных столовых ложки засыпаю, соли, постного масла), "чаю", т. е. воды (это ведь одно недоразумение, будто без чаю не прожить) кипяченой, горячей, с двумя кусками сахару (две чашки), хлеб — и всё! К ужину можно сварить картофель, рисовую кашу или манную, если пост, то с луком, а если скоромный день, то на молоке; и опять "чай". Просто и не много. И что это люди охают?! Ну живи, чем Бог дал; и будешь спокоен».

Для окормления православных верующих, оставшихся верными Русской Патриаршей Церкви во Франции, митрополит Елевферий назначил епископа Вениамина. В марте владыка Вениамин вместе с небольшой группой русских эмигрантов численностью чуть больше 20 человек провел первое епархиальное собрание, на котором было принято решение о создании собственного прихода в Париже. Еще один приход во главе с протоиереем Григорием Прозоровым был создан в Берлине и еще один чуть позже — в Ницце.

Епископ Вениамин при этом извещал заместителя Местоблюстителя, что митрополит Елевферий не собирается его удерживать здесь надолго: «и только, ввиду отсутствия в Париже священников, признавших его каноническую юрисдикцию, просил меня возглавить его паству временно, до новых его распоряжений (может быть, в течение одного-двух месяцев). А после этого и он обещал мне дать свободу распоряжения собою».

Владыка говорил так потому, что в последний день пребывания в Париже митрополита Елевферия он получил письмо от архиепископа Токийского Сергия (Тихомирова) с предложением возглавить Русскую духовную миссию в Корее. Эта миссия, помимо Японской, перешла в ведение японского святителя еще в 1921 году. В письме епископу Вениамину он предлагал ему стать начальником миссии, «и вообще быть помощником ему, со временем даже и возможным заместителем его…». «Посему я почел сей зов как послушание Богу, идущее от Ангела Японской Церкви, — признавался владыка в письме митрополиту Сергию, — тем более что мысль о миссионерстве (или вообще о проповеди) всегда казалась мне сродною гораздо более, чем всякое иное административное служение, к коему я всегда имел и меньше наклонностей, а следовательно — и дарований». «Ко всему этому, — продолжал он, — долг имею прибавить, что по личным своим аскетическим соображениям я должен искать себе или монастырскую жизнь, или же трудническое благовестие с одного места в другое».

Казалось, оставаться во Франции владыке дальше было невозможно. Он искренне полагал, что призыв архиепископа Японского Сергия явился к нему Божиим призывом стать продолжателем апостольского служения на миссионерском поприще. «Посему я известил архиепископа о своем "согласии", "Богу содействующу", — сообщал он митрополиту Сергию, — но так как доселе я находился в непосредственном ведении Вашего Высокопреосвященства и Патриаршего Священного Синода как отпущенный по прошении моему на покой, "впредь до особых распоряжений" от высшей церковной власти моей; то посему я и имею честь доложить Вам о всем вышеизложенном, прося Вашего решения и благословения, которое и обязан принять как послушание, каково бы оно ни было, — если есть на то воля Господня». Дальнейшую свою судьбу он вручал в «отеческую любовь и мудрость о Боге» заместителя Местоблюстителя Патриаршего престола.

Уже в марте 1931 года митрополит Елевферий сообщал митрополиту Сергию: «По частным сведениям из Парижа, преосвященный Вениамин действует с присущей ему энергией, ободряет малое стадо, понемногу привлекает новых членов, возрождает интерес к стоянию в Истине, быть верными Патриархии. Расширение церковного дела, если Бог судит то, будет идти, если не произойдет чуда Божия, медленно. Если бы Господь послал священника, по энергии могущего заменить епископа Вениамина, то тогда можно было бы отпустить его в Японскую миссию. Но теперь, когда дело положительно только в зачатке, требует постоянного согревания и духовного питания, я полагаю, епископ Вениамин нужен в Париже. В Японской миссии неотложной нужды в нем пока нет. Посему почтительный прошу Ваше Высокопреосвященство, если Вам будет богоугодно, то пока, впредь до укрепления в Париже церковной патриаршей жизни, помедлить с назначением епископа Вениамина в Японию, чтобы не умерла уже начатая, к сожалению, нужно сказать, новая в своем роде миссия канонической Истины».

Митрополиту Елевферию, находящемуся в Вильнюсе, было затруднительно управлять западноевропейскими приходами, а потому планировалось в скором будущем передать их в ведение владыки Вениамина. 30 апреля 1931 года митрополит Сергий совместно с Синодом вынес решение о запрещении митрополита Евлогия в священнослужении. Архиереи, священнослужители и миряне, последовавшие за ним, также подлежали прещению. В своем письме епископу Вениамину он сообщал: