Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

он указывал на Помпея. Клодий хорошо знал о настроениях в Риме, где слышны были голоса, кричавшие, будто Лукулл намеренно затягивает войну, чтобы грабить царей, а не покорять их, и, дескать, нужно на его место послать другого — Помпея.

После взятия Нисибины солдаты Лукулла заставили его расположиться здесь на зимних квартирах и объявили, что не пойдут с ним дальше ни против Тиграна, ни против Митридата. Смутой в римском лагере воспользовался Тигран для того, чтобы снова утвердиться в своем царстве, а Митридат разбил в 67 году подчиненного Лукуллу полководца Триария и вернул себе свое царство. Вскоре после этого пришла весть о том, что в Риме решили, во-первых, уволить солдат, бывших еще в легионах Фимбрии, поскольку законный срок их службы истек, и, во-вторых, передать верховное командование в Вифинии и Понте консулу текущего года Манию Ацилию Глабриону, который уже высадился в Азии.

Впрочем, Глабрион, когда узнал, что против римлян опять выдвигается Митридат, а Тигран движется для соединения с ним, предпочел не принимать командование. Чтобы воспрепятствовать объединению вражеских сил, Лукулл выступил против Тиграна. Но уже на марше солдаты Фимбрия возмутились и отказались идти дальше, говоря, что, коль скоро им дана отставка, Лукулл не имеет более права им приказывать. Лукулл обращался с просьбами к каждому из них в отдельности, перебегал униженно от одной группы солдат к другой, но солдаты бросали ему под ноги пустые кошельки и говорили, что раз он один обогатился в этом походе, то пусть один и сражается с неприятелями. Единственное, на что солдаты Фимбрия дали себя уговорить, так это остаться в войске еще на лето, но с условием, если в течение этого времени не произойдет битвы с неприятелем, то их должны отпустить. Так и случилось.

Окончательный результат восьмилетнего похода на первый взгляд оказался равен нулю. Лукулл сообщал в Рим, что все царство Митридата завоевано, но, когда явились посланные от сената для устройства провинции в Понте, они застали понтийского царя снова при власти и при этом увидели, что Лукулл даже самим собой не располагает свободно и вынужден сносить всяческие обиды со стороны своих собственных солдат. В 66 году прибыл Помпей, которому поручено было, вместо Глабриона и Лукулла, верховное начальство в войне с Митридатом, и принял в свое ведение армию. Друзья Лукулла и Помпея устроили свидание между ними в одной деревушке в Галатии. Перед обоими полководцами несли, в знак их побед, лавровые венки. Ветки в пучках Помпея от жары завяли. Когда ликторы Лукулла это заметили, они дали ликторам Помпея несколько свежих веток. Подобно тому как здесь Помпей венчался лаврами Лукулла, так он и в войне пользовался плодами трудов Лукулла; он без больших усилий пожинал там, где Лукулл долгие годы сеял и насаждал. Лукулл уничтожил лучшие войска неприятеля, истребил его флот, овладел и частью разрушил важнейшие его укрепления, отучил римского солдата от страха перед отдаленным Востоком и его полчищами; для Помпея уже немного оставалось дела.

Свидание между полководцами не привело к соглашению. Лукулл не мог подавить в себе чувство обиды по отношению к человеку, который явился затем, чтобы отнять у него заслуженные лавры. Помпей же был не такой человек, чтобы быть справедливым в отношении к сопернику своей славы. Недружелюбие между ними только усилилось. Помпей отрицал у своего предшественника всякие заслуги и отменил почти все учреждения его в Малой Азии; из войск Лукулла он оставил ему только 1600 человек, которые должны были следовать за ним в Рим и участвовать в его триумфе.

В Риме глубоко оскорбленного Лукулла ожидали новые огорчения. Почти три года ему пришлось дожидаться за городом разрешения отпраздновать триумф. Дело было в опасениях Помпея, что многочисленные трофеи Лукулла покажут, кто истинный покоритель Востока. Он побудил трибуна Гая Меммия, который был у него квестором в Испании, обвинить Лукулла в сокрытии общественных денег и тем помешать его триумфу. Лукулл был оправдан, и триумфальный въезд его совершился, но только в 63 году. Добытого у неприятеля оружия было столько, что заняло бы в процессии слишком много места; его выставили для обозрения во фламинском цирке. В триумфальном шествии участвовали тяжеловооруженные армянские всадники, которых римляне всего более боялись и которые менее всех оказались опасны, за ними ехало десять боевых колесниц, шли полководцы и сановники побежденных царей, далее тащили поставленные на колеса сто десять захваченных кораблей с железными носами... Рабы несли золотую статую высотой почти два метра, осыпанный жемчугом щит Митридата, тридцать носилок с серебряной утварью, тридцать две — с золотыми чашами и монетами. Позади людей, несших все это, следовали мулы: восемь были навьючены постелями с золотым шитьем, пятьдесят шесть — серебряными слитками, семьдесят семь — серебряными монетами. Несли также доски, на которых были обозначены суммы, выданные Лукуллом Помпею на ведение войны с пиратами, сданные казначеям республики и розданные солдатам. После шествия Лукулл устроил для города пиршество, на котором были выпиты тысячи бочек вина. Но все равно у этого торжества был горький привкус — оно состоялось слишком поздно.

Сенатская партия хотела выставить Лукулла главным вожаком против Помпея, который возвысился после побед на Востоке, и Лукулл действительно по возвращении Помпея с Востока в 62 году выступал противником его по разным случаям. Но Лукулл не имел желания участвовать в политической борьбе и принимал в ней участие лишь постольку, поскольку его втягивал в эту борьбу сенат. Он испытал достаточно огорчений на своем веку и хотел провести остаток жизни в покое; кроме того, он не чувствовал себя настолько сильным, чтобы с успехом противостоять соединенному могуществу Помпея, Цезаря и Красса, которые в 60 году составили триумвират с целью захватить власть в республике.

Удалившись от общественных дел, он предавался расточительности и роскоши, вошедшим в пословицу. Средствами для подобного образа жизни служили несметные богатства, полученные им отчасти в наследство от отца и родственников, отчасти в войнах Суллы, а главным образом — во время восьмилетнего командования на Востоке; однако нельзя сказать, чтобы Лукулл обогатился несправедливым или недостойным путем. Он тратил громадные суммы на возведение грандиозных построек, искусственных садов и купален, на покупку картин, статуй и других произведений искусства. Кроме роскошного помещения в Риме, приспособленного к большим пиршествам, он обладал в окрестностях города знаменитым садом, который был задуман в таких больших размерах, что замысел этот был осуществлен окончательно только в царствование императора Клавдия. Сад этот впоследствии назывался Лукулловым.

Лукулл владел множеством вилл. Одна из них, вблизи Тускулума, имела на свежем воздухе