Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: Сильно ли страдает от этого Северная Корея, от непризнания?

Борис Юлин: От непризнания не страдала вообще. От слова «совсем». Но там ещё какой интересный момент с заключением перемирия был. Перемирие заключили, с одной стороны, КНДР и китайское командование, которое помогало им, а с другой стороны — Соединённые Штаты и силы ООН. А правительство Южной Кореи даже перемирия не заключало. То есть они могут в любой момент на совершенно законном основании начать тупо стрелять. У них даже перемирия не подписано.

Дмитрий Пучков: Они ж вроде и постреливают там в последнее время?

Борис Юлин: Да, этим и развлекаются, а когда им отвечают, они сразу кричат: «А-а, агрессия! На нас напали!» Кроме того, там есть ещё интересные всякие нюансы типа того, что раньше была граница по тридцать восьмой параллели, но так как на море во время войны господство было у американцев и, соответственно, у южнокорейцев — в лице американцев, то все острова севернее тридцать восьмой параллели, которые должны быть за КНДР, заняты сейчас южнокорейскими гарнизонами.

Дмитрий Пучков: Какая прелесть!

Борис Юлин: Вот тот остров, который обстреляла Северная Корея (остров Енпхендо 23 ноября 2010 года, — ред.), это как раз один из таких островов. И учения проводят севернее тридцать восьмой параллели, с высадкой десантов — американцы и южнокорейцы, с обстрелом через северокорейскую территорию. Типа того, что мы на море, мы стреляем по морю, а что снаряды летают над северокорейской территорией — это случайно. За что иногда огребают. И вот «Чхонан» (корвет южнокорейских ВМС, затонул 27 марта 2010 года, — ред.) погиб тоже севернее тридцать восьмой параллели. Тоже ходил в тех водах, которые Северная Корея считает как минимум спорными. Где-то вот такая картина получается.

Дмитрий Пучков: А как у них климатически, географически Северная от Южной отличается?

Борис Юлин: Южная Корея имеет несколько больше плодородных земель, то есть там реально может жить больше народа. Чуть-чуть мягче климат. Сельское хозяйство там везде не очень здорово идёт. Почему? Нормальных чернозёмов нет, там красные почвы, близкие к суглинкам. И у них там всё, по сути, гидропоника, что в Южной, что в Северной Корее. То есть без серьёзных удобрений серьёзных урожаев не собрать ни там, ни там. Но северная часть более гористая. Там, правда, реки есть. Все реки застроены гидроэлектростанциями, чтобы энергия откуда-то шла.

Дмитрий Пучков: Северные корейцы, получается, горцы!

Борис Юлин: Ну, в общем-то, да. И там много всяких особенностей. Например, прибрежная зона Жёлтого моря, она очень интересная. У устья рек, например, приливные подъёмы воды составляют в некоторых местах до восьми-десяти метров. Там ничего толком не построить, постоянных фарватеров нет, очень «удобное» место! Вот там вот, собственно говоря, и живут.

Дмитрий Пучков: Непросто!

Борис Юлин: В Южной Корее тоже, только менее выражено. В главном порту, в Инчхоне — тот, который раньше Чемульпо называли — там всё это во всей красе есть.

Дмитрий Пучков: Итак, поделили по тридцать восьмой параллели, и вот — Соединённые Штаты, и вот — марионетка Ли Сын Ман. А на севере у них, значит, свой Ким Ир Сен. Он не наш был? Не у нас его вырастили?

Борис Юлин: Не наш. Он больше ориентировался на Китай — китайские войска напрямую и помогали.

Дмитрий Пучков: Ты как-то сказал, что стояли наши войска. Наши там не стояли?

Борис Юлин: Наши стояли, когда шло разделение на оккупационные зоны. Потом наши ушли. И дальше американцы сделали финт ушами, который сделали в Германии. Полагалось, что через пять лет после окончания войны, типа, подготавливаем страны к мирной жизни нормальной и там проводятся выборы. Так вот, и в Южной Корее, и в Западной Германии американцы провели выборы досрочно. Создали государственные органы, подконтрольные себе, и объявили, что вокруг них будет строиться государство. В обоих случаях раздел что в Германии, что в Южной Корее создан американцами, потому что они нарушили Потсдамские соглашения.

Дмитрий Пучков: Замечательно.

Борис Юлин: Типа, ещё год остаётся до того, как оккупационные войска выходят оттуда и там проходят выборы, создаются органы власти. Они за год до этого проводят выборы на своей территории и объявляют, что это и есть это государство, вот это и есть законная власть. Вот такой финт ушами.

Дмитрий Пучков: А экономически что сделали? «Общеизвестные факты» в кавычках, что Северная Корея — это жуткая нищета, а в Южной всё замечательно. Если отринем пропаганду, почему так?

Борис Юлин: Если отринем пропаганду, окажется, что это просто не так. В самый первый момент после окончания войны, 1954–55 годы и дальше до 1960 года, нищета и беда была везде. Потому что там война катилась от самого южного края Кореи до самой северной границы. Рубилово было страшное. Страна была превращена в лунный ландшафт. На неё бомб посбрасывали побольше, чем на Германию во Второй Мировой. То есть это реально лунный ландшафт. Там уничтожалось всё. Резали направо и налево. Страна разорена. И вот в этих условиях стартуют две системы. Одна построена по принципам коммунизма для своих, но всё-таки коммунизма — системы советов, местные самоуправления по системе Советов, везде коллегиальные управления, плановая система хозяйства подъёма экономики. Северная Корея поднялась достаточно быстро. Уровень жизни где-то до середины 1970-х годов и уровень промышленного производства в Северной Корее был выше, чем в Южной.

Южная Корея была такой достаточной жопой мира, хотя имела серьёзное благоприятствование в плане торговли, но сначала торговать было нечем. Более того, Ли Сын Мана там свергли, по сути. И власть захватили военные. То есть военная диктатура. В Южной Корее военная диктатура была не один раз. Самый известный у них там из этих военных диктаторов — Чон Ду Хван. С обеих сторон была чёткая такая выраженная шпиономания, борьба с предателями, мощная пропаганда против противников. Не дай бог кто-то не то сказал. Плакаты типа того, что вот это гнида, вот это шпион, вот это крыса — давайте её уничтожим. Везде — в Южной, в Северной Корее. В Южной Корее, например, даже в метро сеульском были предупреждения о том, как нужно бороться со шпионами. По голосовой связи сообщали.

Дмитрий Пучков: Есть подозрения, что шпионы были!

Борис Юлин: Шпионы были тоже с обеих сторон. Борьба с обеих сторон была такая вот, откровенно параноидальная. Но при этом обоснованная!

Дмитрий Пучков: Сложно сказать, насколько сложной была ситуация.

Борис Юлин: Ситуация была сложнейшей. В Северной Корее при этом развивается экономика, что-то делается. Подъём в Южной Корее начался с того момента, когда туда начали ввозить производства из Японии. К дешёвой рабочей силе.

Дмитрий Пучков: Я помню, когда японцы делали танкеры в немыслимых количествах, а потом