Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

те же. Потому что на самом деле всё зависит от американцев. Северокорейцы постоянно предлагали обо всём договариваться напрямую с американцами. Более того, при всех этих переговорах, при всех ультиматумах Северной Корее, они до сих пор не признали существование Северной Кореи. То есть Северная Корея в каких условиях живёт? Вот, есть крайне милитаризованная, агрессивная Северная Корея, готовая напасть на всех своих соседей. У неё нет своих военных союзников, потому что она член Движения неприсоединения, не вступает ни в какие военные союзы. И у неё страшный военный бюджет, миллиард долларов в год! Рядом находится миролюбивая демократическая Южная Корея с военным бюджетом двадцать четыре миллиарда долларов в год. Которая находится в военном союзе с США, у которых военный бюджет шестьсот тридцать пять миллиардов долларов в год. Или уже шестьсот восемьдесят, у них там постоянно растёт. При этом США связаны ещё с Японией, у которой военный бюджет ещё шестьдесят пять миллиардов долларов.

Дмитрий Пучков: Отлично.

Борис Юлин: Разумеется, Северная Корея всем им страшно угрожает. И вот в этих условиях ни одна из этих стран не признаёт существования Северной Кореи. В Южной Корее постоянно, регулярно назначаются губернаторы в северные провинции. Они сидят в Сеуле, потому что приехать не могут, так как северные провинции временно захвачены коммунистическим отребьем.

И постоянно идёт ужесточение санкций. Санкции касаются того, что Северной Корее нельзя ничем торговать. Ей не дают торговать. Она никому ничего не может продать, потому что накладываются санкции на те фирмы, которые торгуют с Северной Кореей, что-то у нее покупают, что-то ей продают. Разоряют как «Банк Макао», например, — банки, которые проводят платежи, связанные с Северной Кореей, вне зависимости от того, законные или нет. Перехватываются северокорейские суда полностью. То есть идёт судно с алюминиевым прутком, японцы захватывают его и начинают проверку, является ли этот груз военным. И арестовывают, потому что из всех видов прутка шесть видов они сочли пригодными для использования в строительстве ядерных объектов. Воспринимается как какой-то бред.

Дмитрий Пучков: В общем-то, даже вульгарные доски можно использовать для строительства ядерных объектов, поэтому их тоже пропускать нельзя.

Борис Юлин: Алюминиевый пруток — это вот военный объект!

Дмитрий Пучков: А мы помогаем, не помогаем? Торгуем, не торгуем?

Борис Юлин: Сначала мы не помогали вообще. При Горбачёве сливали полностью. И в первые годы правления Ельцина. Но потом у нас как. В либерализме есть много недостатков, основной из которых тот, что на всех остальных просто насрать. Но есть и достоинства. То, что на всех остальных просто насрать.

То есть: у нас РАО ЕЭС руководит Чубайс. Он закупает непрофильные активы, он пытается каким-то образом обеспечить своих людей — подготовить РАО ЕЭС к приватизации, то есть разворовать, по сути. Но при этом нужно, чтобы ещё что-то хоть как-то делалось и при этом было как можно дешевле. И вот у нас строится Бурейская ГЭС. В связи с распадом Союза мы оказались неспособны сами сделать для неё гидроагрегаты. И по традиции решили заказать на Украине, в Харькове. Но оказалось, что харьковские агрегаты недостаточного качества, во-вторых, дороговаты. И поэтому Чубайс, недолго думая, просто взял и купил турбоагрегаты у Северной Кореи, которые оказались лучше харьковских и дешевле. Мы тогда не могли сделать сами гидротурбины для гидроэлектростанции, а северокорейцы смогли.

Или гораздо менее известная история. Был такой популярный вариант сотовых телефонов «Скайлинк», которые обеспечивали очень быстрый интернет. Правда, у них была куча своих минусов типа несменяемой SIM-карты и так далее. Так вот, все телефоны «Скайлинк» выпускались долгое время двумя французскими фирмами. На самом деле французские фирмы ими торговали, а так они поступали во Францию из Китая, а в Китай они поступали из Северной Кореи, где их и делали.

Дмитрий Пучков: Непросто им там, если таким образом торговать приходится!

Борис Юлин: Ну, так большая часть доходов не им идёт, это понятно, идёт посредникам. А как иначе, если они под санкциями? А под санкциями они четверть века. Поэтому у них стоит химическая промышленность — нету энергии. Поэтому у них нет удобрений, мала урожайность, из-за этого они живут впроголодь, потому что на их земле без удобрений толком ничего не вырастет. У них огромное использование ручного труда. У них половина военнослужащих занимается народнохозяйственной деятельностью как у нас стройбат в своё время. У них огромное количество людей привыкает к сезонным работам. Почему? Потому что не хватает техники для обработки. Но техники у них на самом деле дофига, но просто нечем заправлять. Поэтому у них можно встретить большое количество грузовиков и тракторов, которые работают с газогенераторами, как у нас во время войны.

Дмитрий Пучков: Деревянные чурки, навоз.

Борис Юлин: Солома.

Дмитрий Пучков: На кизяках.

Борис Юлин: Да. Мощность плохая получается, КПД низкий, но оно не жрёт бензина. Огромное количество ручного труда, связанно именно с тем, что стараются где только можно работать без топлива. Из-за этого большая доля ручного труда, жить труднее, меньше урожая из-за отсутствия удобрений, отключение электроэнергии в ночное время и иногда в дневное время, проблема с горячей водой, потому что экономят топливо, экономят энергию. Страна живёт, как в блокаде. Почему в как блокаде?

Дмитрий Пучков: Потому что так и есть!

Борис Юлин: Ну да!

Дмитрий Пучков: И тут мы видим типичный пример, и он не единичен, что страна порвана пополам, и одна сторона управляется марионетками США.

Борис Юлин: Не совсем марионетками. Зависимыми, скажем так.

Дмитрий Пучков: Пусть будет марионетками! Она включена в торговую систему США, ей поставляются выгодные заказы, им разрешена торговля, режим максимального благоприятствования, подгон сырья. А тут же рядом страна, находящаяся в блокаде. Которой перерезана вся торговля, перерезаны все поставки. Которую вынуждают жить феодальным хозяйством — всё у тебя должно быть своё, как на подводной лодке. Сам должен выращивать, шить штаны и прочее, прочее. И дальше, тыкая в это пальцем, нам сообщают: «Посмотрите, как успешно всё развивается при капитализме и насколько всё отвратительно при коммунизме». Так?

Борис Юлин: Ну да. При этом оно не феодальное всё-таки. Оно ручное хозяйство.

Дмитрий Пучков: Я говорю «как». Что всё своё. Штаны домотканные сам делал.

Борис Юлин: И при этом в 90-е годы, когда такая вот разница как раз идёт, происходит колоссальный, страшный кризис в Южной Корее. Рушится их вона к чертям собачьим, схлопывается полностью их экономика. И для того, чтобы вытащить из ямы, в которую полностью провалилась южнокорейская экономика, ей оказывают единовременную помощь в шестьдесят четыре миллиарда долларов.

Дмитрий Пучков: Какая прелесть. А сколько там живёт народа?

Борис Юлин: Тогда их миллионов сорок жило.

Дмитрий Пучков: Миллионов сорок. Как на Украине,