Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Борис Юлин: Не только танкеры. Электроника, автомобили. Почему до сих пор, кстати, запчасти взаимозаменяемые. Всё это делалось там. Есть такая особенность в Корее — там люто ненавидят японцев: и в Северной, и в Южной. Когда собирается на Востоке конференция, где участвуют северные корейцы, южные корейцы, тайваньцы, китайцы, они никогда, ни по какому вопросу не придут к согласию, кроме одного — все ненавидят японцев. Японцев они ругают хором. Южная Корея при этом, ругая японцев, всё у них обезьянничает. Чеболи у них созданы с японских дзайбацу — эти монополии крупные. Полностью, до деталей.

Дмитрий Пучков: У них даже кино про бандитов. Бандитизма как такового, в нашем понимании, в Южной Корее нет, но они снимают про него замечательное кино, потому что у японцев есть якудза, а вот у них тоже свои бандиты, которых нет в природе, но фильмы замечательные.

Борис Юлин: Они анимэ делают такое же, как японцы. Они школьную форму вводят по японским принципам. Они всё обезьянничают с японцев. В какой-то мере даже логично — зачем изобретать то, что изобрели другие, но при этом немножко странно, что они не любят и ругают.

Но вот есть Южная Корея, там пошёл промышленный подъём, южнокорейские товары легко и хорошо продавались. Рабочая сила дешёвая, работали они подолгу реально, то есть система в Южной Корее даже более потогонная, чем в то время была в Японии.

Дмитрий Пучков: Это люди, которые любят порассуждать про трудодни, «работали за палочки» и ещё, ещё, ещё.

Борис Юлин: Да, да, да. То есть выходные, отпуска оплачиваемые, на работе не больше восьми часов — про это в Южной Корее не слышал никто.

Дмитрий Пучков: Повторюсь. У меня там родственники работают. Шестнадцатичасовой рабочий день и один выходной в месяц. Не потому что они гастарбайтеры, а потому что хозяева работают вот так, и ты, будь любезен, делай то же самое. Из этого получаются экономические чудеса. И никто не разговаривает про свободу слова, демократию, права человека и ещё чего-то там. Нашим-то просто непонятно, что восьмичасовой рабочий день — это безумное достижение трудового законодательства. Имеем — не ценим, потерявши плачем. А ведь ты можешь работать шестнадцать часов, и из тебя просто-напросто высосут все соки заботливые работодатели.

Борис Юлин: При этом ещё что интересно. У них же это не законодательным образом определяется, а своеобразными традициями. Тоже в какой-то мере пришедшими из Японии. Считается крайне неправильным уходить с работы раньше руководителя. Если начальник отдела сидит — подчинённые сидят. Если директор сидит — начальник отдела сидит. Поэтому, если ты хочешь дольше эксплуатировать рабочих, ты должен запереться в кабинете и поспать немножко, а они пускай пашут.

Дмитрий Пучков: Товарищ Сталин тоже по ночам в Кремле не спал и не спали все остальные, потому что мог позвонить и поинтересоваться: «Как там у вас?»

Борис Юлин: Нет, дело в том, что в Корее это сверху-донизу, а не только прямые подчинённые.

Дмитрий Пучков: На мой взгляд, это крайне положительный момент, когда руководство этой самой нации может ловко использовать присущие нации черты, то есть это вот средневековое подчинение, чинопочитание, «начальник не ушёл — и я буду работать». Рисовые цивилизации, где всё на дисциплину завязано. Несложно заставить людей как следует работать. Не рассказывать им про свободу слова и демократию, а показывать, что чем больше работаешь, тем лучше живёшь. Видимо, на пользу идёт.

Борис Юлин: Там довольно долго они лучше не жили. Процветание пошло, когда им стали очень серьёзно помогать экономически и делать фактически переделочную экономику. Привозят сырьё, они его перерабатывают в готовую продукцию, продают и всё это в условиях наибольшего благоприятствования. Вот здесь как раз с Северной Кореей очень хорошо можно сравнить. Там чётко законодательно ограничен рабочий день, там выходные каждую неделю, а не раз в месяц, и основная ставка была сделана на максимальную механизацию и производства, и сельского хозяйства. Собственно говоря, это и обеспечило до середины 1970-х преимущество Северной Кореи и в уровне производства, и в уровне жизни. Там даже урожайность с гектара была выше, что самое интересное, в сельском хозяйстве.

Дмитрий Пучков: Надо же.

Борис Юлин: Наступает в Северной Корее система колхозов, там сельское хозяйство достаточно многоукладно, бесплатное образование, бесплатная медицина, то есть всё шло по советско-китайским образцам. Но у Северной Кореи есть очень большой недостаток, он, в принципе, есть в какой-то мере и у Южной Кореи. Она энергозависимая страна. Из своих энергоносителей у неё есть только уголь. Ни нефти, ни газа практически нет. Соответственно, она вынуждена это закупать. Чтобы это закупать, нужно что-то продавать. Северная Корея торговала тем, что производит — у неё великолепная металлургическая промышленность, в том числе, предприятия, которые занимаются прецизионной механикой. В этом отношении у неё было всё в порядке.

Но вот у нас начинается Перестройка, и мы начинаем всех стремительно сливать, никого не прикрывая.

Дмитрий Пучков: В том числе и корейцев.

Борис Юлин: Да. В Корее в это время как раз собирались строить атомную электростанцию, благо, урановые руды есть. Построим атомную электростанцию — от энергии зависимость меньше. Американцы сначала добились, чтобы этот договор был разорван, то есть чтобы строительство не началось. Затем ввели первые санкции против Северной Кореи международные, и был заключён договор КЕДО, по которому северокорейцы свёртывают свою ядерную программу, и в обмен на это американцы строят им АЭС на легководных реакторах сами за свои средства.

Дмитрий Пучков: Это чтобы они не могли оружейный плутоний получать?

Борис Юлин: Да. И вот «подлый» Ким Ир Сен, разумеется, согласился. Северная Корея подписала этот договор, выполняла все его условия. По этому договору была поставка определённого количества мазута в Северную Корею до того момента, пока не будет построена электростанция. И вот идут годы, а строительство даже не начинается.

Дмитрий Пучков: А мазут поставляют, нет?

Борис Юлин: Мазут сначала поставляют, но потом приходит американский президент Джордж Буш-младший и заявляет, что в Северной Корее недостаточно демократии и поэтому, если северокорейцы не будут проводить демократизацию своего общества, то американцы прекратят свои гуманитарные поставки мазута. То есть это уже гуманитарные поставки теперь! И прекратили поставки. То есть Северную Корею кинули по этому договору. И так происходило по всем переговорам: ведутся переговоры, если Северная Корея на что-то соглашается, то начинает вроде бы как договор действовать и происходит кидок либо с южнокорейской стороны, либо с американской, либо с японской. Почему, кстати, американцы очень любят шестисторонний формат переговоров.

Дмитрий Пучков: Хоть кто-то да подведёт, да?

Борис Юлин: Чтобы по очереди кидать, а не всё время одни и