«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков

С октября 1939 года к СС был прикомандирован врач люфтваффе Зигмунд Рашер (1909–1945). Он проводил свои бесчеловечные опыты по переохлаждению и эксперименты в барокамере над узниками концлагерей. Профессор Страсбургского университета, гауптшурмфюрер СС Август Хирт (1898–1945) формировал коллекцию черепов «еврейско-большевистских комиссаров». Но, пожалуй, самую печальную известность приобрел гауптштурмфюрер СС доктор Йозеф Менгеле, которому узники концлагеря Биркенау-Освенцим, где он служил с мая 1943 года, присвоили зловещее прозвище «Ангел смерти» (Todesengel). Менгеле проводил отбор, контролировал уничтожение жертв газом и проводил чудовищные медицинские эксперименты над заключенными. Он исследовал близнецов, аномалии роста, различные методы стерилизации человека и трансплантации костного мозга (в том числе и без применения анестезии), а также изучал тиф и малярию. Как уже говорилось, этому военному преступнику удалось избежать наказания: воспользовавшись «крысиными тропами», он бежал в Южную Америку, где и умер своей смертью.

В годы войны «Аненербе» также курировало такой сектор научных изысканий, как разработка «чудо-оружия» (Wunderwaffe), а конкретно – баллистических ракет. Любительское ракетостроение расцвело еще в Веймарской республике, скорее как хобби, чем как серьезное направление. Однако вскоре после прихода нацистов к власти контроль над ракетными исследованиями захватила армия.

В первые годы войны руководители проекта Вальтер Дорнбергер (1895–1980) и Вернер фон Браун (1912–1977) воздвигли в Пенемюнде военно-индустриальный комплекс и крупное секретное производство, заключили важные контракты и принялись реализовывать свою программу. Зимой 1941–1942 гг., когда положение на фронте стало неблагоприятным для Германии, министр вооружения и боеприпасов Альберт Шпеер, а затем и сам Гитлер стали горячими сторонниками ракетного оружия. Успехи Дорнбергера и Брауна привлекли пристальное внимание Гиммлера, который убедил фюрера в том, что проект по созданию ракет Фау–1 и Фау–2 должно контролировать именно его ведомство.

В итоге Вернер фон Браун продолжил свои изыскания уже в чине штурмбаннфюрера СС. После покушения на фюрера 20 июля 1944 года Гиммлер назначил общим руководителем проекта обергруппенфюрера СС Ганса Каммлера (1901–1945). В самый активный период своей деятельности группа в Пенемюнде насчитывала примерно 6000 сотрудников, в том числе около 100 инженеров и 6000 рабочих и разнорабочих, включая узников концентрационных лагерей.

По мнению американского историка науки профессора Марка Уолкера (р. в 1959 году), немецкий ракетный проект «ускорил окончание войны, но в пользу союзников». Сама идея создания «чудо-оружия» была стратегической и даже психологической ошибкой, поскольку это оттянуло огромные ресурсы из других секторов военной экономики. Ракетный проект обошелся примерно в четвертую часть средств, потраченных в США на атомную бомбу. Поскольку в этот период немецкая военная промышленность была значительно менее развита, чем американская, «бремя ракетного проекта, которое армия взвалила на Третий рейх, было равноценно бремени Манхэттенского проекта для Соединенных Штатов»[211].

Хотя научное влияние дилетантов в «Аненербе» окончилось еще в довоенный период, их политические связи с некоторыми высокопоставленными сотрудниками общества парадоксальным образом сохранились.

Один из учеников и последователей Вирта и Хильшера, штандартенфюрер СС (с 30 января 1945 года – оберфюрер СС) Вольфрам Зиверс, занимавший кресло генерального секретаря (управляющего делами) «Аненербе», сумел избежать чистки и даже упрочил свое положение (возможно, из-за того, что нового президента «Аненербе» Вюста с Гиммлером познакомил лично он). Зиверс, обладавший широкими административными полномочиями, «получил в свои руки почти все нити управления».

Выходец из протестантской семьи, Зиверс уже в юности присоединился к движению фёлькише. Он состоял, в частности, в уже упоминавшейся организации «Артаманы», а в 1929 году вступил в НСДАП. Впрочем, некоторые коллеги Зиверса по партии не считали его настоящим национал-социалистом. На то были свои основания: вопреки установкам Гитлера он продолжал испытывать острый интерес к вопросам религиозного поиска[212].

С Хильшером Зиверс познакомился в 1931 году в Штутгартском университете, будучи руководителем ячейки национал-социалистического студенческого союза. Найдя в молодом партийном функционере благодарного слушателя, Хильшер сделал его убежденным сторонником своих курьезных идей. Вскоре последовала и встреча с Виртом. Некоторое время Зиверс даже был личным секретарем профессора, помогая тому в проведении исследований и организации выставок.

После прихода НСДАП к власти Зиверс подвизался в издательском деле, а в 1935 году принял приглашение Вирта вступить в «Аненербе», получив пост генерального секретаря общества. Зиверс формально поддержал действия Галке и Вюста по исключению Вирта из «Аненербе». Однако с учетом известных фактов такое его поведение надо считать четко рассчитанной стратегией (в 1943 году он заявил, что этот ученый «указал нам путь в исследовании истории индогерманского духа, его древнейшей и древней истории»[213]). Зиверс был членом законспирированной подпольной организации Фридриха Хильшера и влиятельным ее агентом в охранных отрядах. Для того чтобы эффективно решать задачи, которые ставило перед ним движение Сопротивления, Зиверс вынужден был не только создавать видимость полной поддержки линии рейхсфюрера в руководстве «Наследия предков», но и быть участником печально известных преступлений, в которые было вовлечено общество (прежде всего медицинских экспериментов над узниками концлагерей). За эти преступления он в 1947 году и был повешен.

Сторонники версии об «оккультном рейхе» стремятся показать Зиверса «магом». Ю. Воробьевский вслед за Л. Повелем и Ж. Бержье ссылается на допрос секретаря «Аненербе» на Нюрнбергском процессе, где Зиверс выступал как свидетель обвинения. По словам Воробьевского, Зиверс неожиданно начал говорить о Шамбале, Асгарте, пользовался мистическими терминами. Когда же он упомянул имя одного из основателей общества – Хильшера, допрос якобы был резко прекращен. Обратимся к тексту официального протокола от 8–9 августа 1946 года.

Допрос был связан с применением опытов над заключенными концентрационных лагерей. В своих ответах Зиверс не упоминал ни Шамбалу, ни Асгарт, не употребил ни одного мистического термина. Имя Хильшера действительно прозвучало, но вот в каком контексте. Когда представитель обвинения от Великобритании Элвин Джонс (1909–1989) уличил Зиверса в причастности к медицинским экспериментам, тот признался, что «вступил в конфликт со своей совестью» и изъявил желание сделать особое заявление, чтобы «лично оправдаться»[214]. После этого Зиверс заявил, что вступил в партию и СС как видный член движения Сопротивления, от которого получил задание. Пост в «Наследии предков» давал ему возможность «вести подпольную борьбу против нацистской системы». Здесь он и упомянул Хильшера, который был арестован в связи с событиями 20 июля 1944 года. Далее он довольно пространно попытался доказать свое несогласие с методами работы в концлагерях. Лишь после этого Джонс прервал его для того, чтобы задать вопросы по существу.

Воробьевский ошибочно полагает, что Зиверса судили вместе с главными военными преступниками («Нюрнбергский трибунал приговорил его, обыкновенного полковника, к смертной казни наряду с главарями рейха»). Хотя известно, что на указанном процессе секретарь «Аненербе» был свидетелем. Его действительно приговорили к смертной казни, но это случилось в 1947 году на процессе Американского военного