Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

и тем, что мы не можем применить против него, не нарушая человечности. Ибо тот, кто объявил себя нашим врагом, поскольку это предполагает явную угрозу навлечь на нас худшее из зол этим самым действием, насколько это в нем заложено, дает нам свободу действий против самого себя без определенных ограничений. Однако человечность требует иного, поскольку, разрешая столкновение оружия, мы не причиняем врагу больше вреда, чем требует защита наших прав и безопасность на будущее.

7. Война подразделяется на официальную и неформальную. Для первой требуется, чтобы она велась с обеих сторон силой того, кто обладает высшей властью, и что этому должно предшествовать ее объявление. Война, не объявленная и не направленная против конкретных лиц, является неформальным. К этому классу относятся и гражданские войны.

8. Право ведения войны в государстве принадлежит тому, кто обладает высшей властью. Следовательно, вступать в войну без разрешения правителя, превышает полномочия магистрата, ибо в этом случае он делает вывод, что верховная власть, если с ней посоветоваться, решит вести войну здесь и сейчас. Но это должны понимать все, кто поставлен с военными силами во главе какой-либо провинции или укрепленного места, по назначению, а также получить указание отразить любыми средствами нападающего противника от вверенных им местах. Однако они не могут опрометчиво переносить войну на враждебную территорию.

9. Но если человек, живущий в естественной свободе, может подвергнуться нападению за раны или ущерб, который он причинил сам, в государстве правитель часто подвергается нападению сам или нападению подвергается все государство, даже хотя он не несет ответственности за ущерб. Но если все сделать правильно, прямая причина войны должна быть каким-то образом ему передана. И правители государств разделяют обиды, нанесенные их бывшими гражданами или теми, кто недавно нашел убежище среди них, если они пострадали от действий других правителей. Страдание от поступка становится виновным только в том случае, если человек знает, что совершается нечто неправильное, и имеет право это предотвратить. Но предполагается, что правитель государства знает, что открыто и часто делают граждане. Способность предотвратить всегда предполагается, если только ее отсутствие не является очевидным доказательством. Но право вести войну с правителем, который принимает и защищает бегущего виновного, просто чтобы последний избежал наказания, скорее является результатом особого соглашения между соседями и союзниками, чем какого-то общего обязательства, за исключением случаев, когда беглец, пока он среди нас, планирует враждебные действия против государства, которое он покинул.

10. Существует также устоявшийся у народов обычай, согласно которому в оплату долга, возникшего у государства, или в который государство вмешалось в результате ненадлежащего отправления правосудия, собственность отдельных граждан учитывается в такой степени, что иностранцы, перед которыми имеется долг, могут возложить руки на такое имущество, если оно обнаружено среди них. Однако возмещение ущерба гражданам, потерявшим имущество, отнятое таким образом, должно быть передано тем, кто взял на себя долг. Такие меры обычно называют репрессалиями и они часто являются прелюдией к войнам.

11. Войну может вести кто-либо не только за себя, но и от имени другого. Но чтобы все было сделано правильно, это требует справедливого дела со стороны того, ради кого ведется война, и со стороны участника - удовлетворительную причину, ввиду которой и ради защиты другого он может продолжать военные действия против третьего. А вот среди тех, ради кого мы не только можем, но и должны взять в руки оружие, на первом месте стоят наши подданные, не только коллективно, но и по отдельности; при условии, что ясно, что в результате государство не будет вовлечено в большее зло. Далее идут союзники, если это было включено в договор с ними. Однако все отдают предпочтение своим гражданам, когда они нуждаются в помощи одновременно. И, кроме того, в их случае предполагается справедливая причина войны, и определенная осторожность в ведении войны. Тогда приходят друзья, хотя явного обещания им и не было. Наконец, когда нет другой причины, одно лишь общее происхождение может быть достаточным основанием для того, чтобы мы выступили на защиту того, кто несправедливо угнетен и умоляет нас о помощи, если мы можем это сделать.

12. Дозволенное на войне заходит так далеко, что, хотя и при убийстве, опустошении и грабеже человек может перейти пределы человечности, но в общем мнении наций он не считается печально известным человек, которого хорошим людям следует избегать. Тем не менее более цивилизованные нации презирают определенные способы поражения противника; например, используя яд или подкупая граждан и солдат другого государства, чтобы убить своих правителей.

13. Движимое имущество считается захваченным в ходе войны только после того, как оно окажется в безопасности от преследования врага; недвижимое имущество, когда мы владеем им при таких обстоятельствах, что у нас есть способность удерживать врага на расстоянии. И также, чтобы полностью погасить у прежнего владельца право на взыскание такого имущества, ему необходимо отказаться от всех претензий со стороны последующего соглашения. В противном случае то, что было приобретено силой, может быть снова силой отнято. Но если солдаты сражаются под властью государства, то, что они берут у врага, считается должным образом приобретенным для государства, а не для солдат. А ведь везде принято оставлять движимое имущество, особенно имеющее незначительную ценность, для взявших его солдат; и этому потворствуют, или это занимает место награды, а иногда и платы; и это значит соблазнять тех, кто готов продать свою кровь, когда нет принуждения. Но когда захваченное имущество вновь отбирается у врага, недвижимые вещи возвращаются прежним владельцам, и с движимым должно поступить так же. Но среди большинства народов их часто отдают солдатам в качестве добычи.

14. Наконец, власть приобретается и на войне, как над отдельными людьми, так и над целыми народами, которые были завоеваны. Но чтобы сделать это законным и обязательным для совести подданных, побежденные должны дать слово победителям, а последние должны были отказаться от своего враждебного отношения и вспыльчивости по отношению к первым.

15. Военные действия приостанавливаются перемирием, то есть соглашением, по которому на время, хотя состояние войны и ссора, из-за которой возникла война, все еще сохраняются, они должны воздерживаться от военных действий; и когда перемирие истечет, если за это время не будет восстановлен мир, стороны вернутся к военным действиям без нового заявления.

16. Более того, перемирия можно разделить на два вида: первый, когда армии останавливаются на своих рубежах, обе стороны продолжают экспедицию, и военные приготовления продолжаются - обычно заключается перемирие только на короткое время; другой, при котором военные приготовления прекращаются с обеих сторон. Их можно заключать на