Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

лицах стоял столбом посреди двора, дежурное лицо неспешно моргало, три остальных дремали. Крепыш в спаянном панцире сидел в сугробе по пояс, а пепельный силуэт лежал рядом пластом, отличить его от снега смог бы не всякий.

Тарахтение донеслось с юга, со стороны заброшенной дороги. Трое моторных саней выкатились из-за леса, кристальные движки чадили, полозья с хрустом резали наст. Сани подошли к ограде, движки заглохли, и на снег высыпали девятеро в тулупах поверх брони, с мечами и парой ружей на всю компанию. Впереди шел широкий бородач с офицерской шпагой на боку.

— Говорил же, стоит халупа, — он сплюнул под ноги и оглядел дом. — Три века без хозяина. Берем что блестит и уходим до темноты.

Он разглядел двор, и довольство сползло с его лица. Девять пар глаз уперлись в пятерых. Дама подняла голову, пузырьки в ее плечах побежали вверх ленивой цепочкой. Падальщик приоткрыл один глаз.

— А это что за балаган? — бородач вытащил шпагу и двинулся через двор. — Сектанты? Место занято, убогие. Даю минуту собрать барахло и…

Дальнейшее заняло меньше времени, чем его недосказанная угроза. Мародеры были магами, кто послабее, кто покрепче, и первые заклятия сорвались с их рук почти дружно: огненный сгусток, ледяное копье, что-то воющее и кривое. Дама даже не поднялась с пня. Она повела запястьем, стекло тонко зазвенело, и вся волшба осыпалась в снег безобидной моросью.

Падальщик расправил мантию, перья с шелестом встали дыбом, и троих крайних смяло в целину так, что наст брызнул крошкой. Старец моргнул дежурным лицом, и еще четверо застыли на полушаге, заиндевев от подошв до бровей. Крепыш поднялся из сугроба, шагнул раз, второй, и всякий его шаг отдавался по двору дрожью, роняя с елей снежные пласты.

Бородач успел развернуться к саням. Пепельная насыпь потекла ему наперерез, поднялась серой стеной и опала. Там, где прошла стена, не осталось ни человека, ни следов, только ровная седая пыль поверх снега.

Двор снова затих. Дама вернулась к своему запястью, придирчиво проверяя, не осталось ли на стекле копоти.

— Заяц был умнее, — падальщик снова упрятал шею в перья. — Тот хотя бы убежал.

— Дичает край, — дежурное лицо старца поморщилось. — Раньше сюда и близко не совались. Чуяли.

За их спинами, со стороны крыльца, раздался смешок. Негромкий, с ленцой, полный такого превосходства, что снег во дворе перестал поскрипывать.

Пятерых развернуло всех разом. Дама текучим движением встала с пня, звон прошелся по всему ее телу. Перья падальщика раскрылись веером лезвий, лица старца все разом распахнули глаза, печати на панцире крепыша налились багровым, пепельный взвился со снега колючим смерчем. Пять ударов одновременно ударили в одну точку.

На крыльце стоял мужчина в глухом плаще с капюшоном. Он приподнял кисть, небрежно, вполсилы, и пять атак замерли в воздухе на равном удалении от него: звенящая волна, веер перьев, иней, багровый росчерк и смерч застыли у крыльца ледяной скульптурой. Пятерых вдавило в снег по щиколотку. Они так и остались стоять.

— Столько лет знакомы, — из-под капюшона выплыла ухмылка, — а встречаете как чужого. Неужели не узнали?

Звучал он многослойно, под верхним тоном перекатывались отзвуки иных голосов, глубже и старше. Он повел плечом, и капюшон упал на спину. Лицо под ним оказалось молодым и правильным до неестественности, по этим чертам то и дело пробегала рябь, на миг проступало то одно лицо, то другое, как отражения в потревоженной воде.

Первой рассмеялась дама. Пузырьки взмыли в ней праздничным фонтаном, звон рассыпался по двору. Следом заклекотал падальщик, захохотали в четыре рта лица старца, загудел крепыш, и даже пепельный осел обратно с довольным шорохом.

— Владыка, — дама склонилась, придерживая несуществующий подол. — Во плоти. В собственной, наконец-то.

— Я едва не ударил Верховного, — крепыш погасил печати и развел коваными ладонями. — Прошу занести это в летописи как бдительность, а не как глупость.

— Занесем, — переднее лицо старца щурилось от удовольствия, задние улыбались с закрытыми глазами. — Свершилось, стало быть. Поздравляем, Владыка. Верховное божество, по праву и по силе. Теперь нас шестеро, и голоса собраны все.

Владыка принимал поклоны неторопливо, растягивая мгновение, как первый глоток после долгой жажды. Потом взгляд его ушел поверх голов, к осевшему набок сараю в дальнем углу двора, и пятерка повернулась вслед этому взгляду.

— Отдохнули, насиделись, — сказал Нечто. Его губы попробовали слова на вкус, и слова им понравились. — Пора открывать Дверь.

Глава 20

Саша-Саша…

Сахалин.

Поместье Кузнецовых. Гостиная.

Витя был упорным. Раз что-то задумав он никогда не отступал от своего. В этом чувствовалась хватка Кузнецовых.

Вот и сейчас он упорно пытался залезть Элю на спину. Тот же битый час пытался объяснить моему сыну, что он не конь и, тем более, не пегас, а так-то губернатор, верховный вампир и Бог Войны ко всему прочему, но мальчику было все равно. Раз за разом он лез на него как на коня. Наконец, Элю пришлось сдаться…

— Ну ладно… — вздохнул Эль, уступив этому маленькому упрямцу. Оседлав его, он победно вскинул кулачки. — Миша, я попрошу надбавку за это. И сутки к отпуску.

— Приятно, — кивнул я, держа Аню на руках. Она тоже не желала сидеть спокойно и елозила то по мне, то тянулась к Валере, что сидел рядом в кресле. — Эх, все же, мы что-то упустили… Но что?

Валера с Элем пожали плечами. Битый час мы пытались понять, где снова объявится Нечто, обзвонили всех шпионов нашего короля вампиров, связались со всеми доступными странами, даже Лора включила свой аналитический ум, но все без толку. Наш совет затянулся, на дворе вечерело, а мы все никак не пришли к разгадке.

В уголке гостиной сидели Ася с Денисом, вот только не они присоединились к совету, а мы устроились рядом. Ни мы, ни они нам не мешали. Девушка сидела, уставившись в стену — и молчала. Все эти дни, что прошли с похорон, она не проронила ни единого слова, точно ее заколдовали. Ее пытались растормошить, но все без толку. Решили дать время, все же отец как-никак. Горе лечит только время, как выразился Трофим. Денис все пытался утешать ее, но, судя по всему, у него это не слишком получалось. Не помогла даже розовая катана, которую его брат привез из Японии. Аня на нее даже не посмотрела, вот она и пылилась в углу, как брошенная.

— Может, вы что-то не заметили? Какую-то важную деталь? — предположил Эль, расхаживая по ковру со «всадником» на спине. — Вы точно заглянули во все углы дома Владимира?

— Во