Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

любимые сыновья Антон и Саша Есенины — все расселись по диванам и креслам. Антон держал за руку свою ненаглядную Виолетту, а та, как и все прошлые визиты, не могла связать и пары слов, из розовой поминутно становясь красной от смущения. Ну ничего, Сергей Есенин не был бы Сергеем Есениным, если не разговорит эту скромницу.

— Ага, — хмыкнул Саша. — Полагаю, именно за этим ты, Катька, и приехала? Хочешь наших денег⁈

Она немедленно вспыхнула, и при виде ее смущения Саша расхохотался.

— Как можно⁈ Я же…

Сергей укоризненно посмотрел на старшего сына. Алиса тоже почтила его строгим взглядом.

— Как грубо, Саша. Я бы сделал на ее месте то же самое, — сказал он, делая еще один глоток чая. — Мы бы обратились за помощью к ведущим родам Империи, а то как разъезжать по столице и пользоваться прочей инфраструктурой, то все первые, а как восстанавливать ее из руин… Алиса, свяжись с управляющим, пусть сделает пару звонков. Нет, с десяток. Возьму дело с аристократией в свои руки. Подниму всех, кто еще помнит слово «долг».

— Благодарю, Сергей Александрович, — и Катя поклонилась. — Но это лишнее. Большинство родов и так откликнулись без напоминания.

— Никогда не прочь повторить известное. Пусть знают, кому обязаны.

— А как там ваш брат? — спросил Антон.

— Ищет своего учителя, Онегина, — ответила Катя. — До него не дозвониться. Он держит связь с Кузнецовым. — Она тяжело вздохнула. — Надеюсь, Онегин жив, как и все прочие пропавшие. И так мертвых слишком много.

Все кивнули. Тут не поспоришь. Сергей знал это как никто, сам побывав в плену у Нечто.

— Павел еще не завершил свое обучение? — спросил Сергей. — Все же, рано или поздно, ему придется…

Но он деликатно себя оборвал. Все же эту тему, при живом царе, поднимать не слишком уместно.

— О чем вы? О короне? Ох, Сергей Александрович, лучше об этом Паше не напоминать, — хихикнула Катя. — Он как вспомнит, что в будущем станет Императором, так места себе найти не может. Злится даже. Отец тоже на стенку лезет. Считает, что Паша еще не готов.

— Понимаю его, — кивнул Сергей, покосившись на своих сыновей. Особенно на Антона, который постепенно из белого становился зеленоватого цвета. Саша при этом гонял по тарелке вишенку. А потом попытался поймать ее ртом, издавая очень странные звуки. — Прекрасно понимаю…

Он отпил еще чаю. Наверное, у всех отцов так. Не верят отцы в своих детей, все осторожничают, откладывают момент, когда не грех уйти на покой. Его отец, Александр, тоже не верил в Сергея, считал, что он спустит все состояние в первую же неделю.

Ошибся, старый. Он и помыслить не мог, как возвысятся Есенины при Александре. Может, и с его сыновьями будет также? Положим, Саше на все наплевать, кроме силы и драк, но вот Антон? Он отнюдь не самый сильный маг в Империи, однако так ли это важно для управления родом? Далеко не все самые богатые и влиятельные рода, могут похвастаться боевыми силами.

Нет, у Антона еще все впереди. К тому же его Виолетта явно не глупа. Если у них все сложится, она его не оставит.

Вдруг на ум пришла очень добрая мысль, и Сергей даже позволил себе расстегнуть пуговицу на вороте. Позади война, и в этой войне они, похоже, победили. Будь по другому, разве сидел бы он сейчас в кругу семьи, с женой, обсуждал бы новости вместе с царевной? Размышлял ли о будущем рода? Присутствовали бы тут его сыновья, один со своей девушкой, а второй… Сашу он все равно любит. Нет, конечно же. Так почему бы не расслабиться? Ну хоть раз в столетие?

Он расстегнул еще одну пуговицу. И выдохнул. Это была идиллия.

Катя с Сашей опять сцепились, и за их перебранкой Сергей даже не заметил, как подошедший дворецкий что-то ему шепчет. А вот Алиса, будто что-то почувствовав, нахмурила лоб.

— … Прошу прощения, но гость говорит очень срочно…

— О чем ты? — скосил на него глаза Есенин. — Кто просит? Меня?

Дворецкий покачал головой и посмотрел на Сашу.

— Александра Сергеевича. Гость не назвался, но сказал, что он старый друг Александра. Говорит, срочное дело. Очень.

Саша услышал дворецкого и, отмахнувшись от Кати, встал, расправил рубашку и пропал вместе с дворецким на лестнице. Его шаги еще долго отдавались в голове Есенина-старшего.

Сергей вернулся к прерванному разговору, но минута сменяла минуту, а ему становилось все тревожней. Кто бы это мог быть? Без звонка, без приглашения, и вдруг — срочно? Неужели Кузнецов⁈ Сомнительно, тогда о нем бы доложили. Нет, Сергей не сможет вернуться в свое идиллическое настроение, не проверив. Да и с каких пор у Саши вдруг появились друзья?

— Прошу прощения, — сказал он, встав. — Но я вынужден отлучи…

А потом все звуки пропали. Стало так ярко, что все, что успел сделать Сергей, это закрыть глаза. Звуки вернулись секунду спустя — сначала звон, а потом медленно-медленно и глухо, словно из-под воды, донесся затихающий грохот. Гостиная изменилась до неузнаваемости — в первую очередь, все окна вынесло, а вот за ними было черно от дыма.

Внизу он оказался ровно за три секунды. Успел увидеть выбитые двери, пылающий сад за ними, а еще Сашу. Его одежда дымилась и, судя по его ауре, он активировал все свои силы.

Нет, он активировал ВСЕ свои силы. Хаос с Порядком переплелись в спираль, и эта спираль только что обрушилась на его сад.

— Что случилось⁈ — воскликнул Сергей, выбегая на то, что осталось от крыльца, и хватая сына за руку. — Что ты сделал⁈ Кто…

Но сын не ответил. Он готовил новый удар. Сила в нем снова всколыхнулась и приготовилась обрушиться на того, кто шел к ним через дым. Выйдя на открытое пространство, где его можно было разглядеть, это высокий мужчина в обычном черном плаще провел ладонью по своему плечу.

На нем не было ни пылинки. Глаза были заполнены тьмой. Он улыбался так, будто ему грозит максимум пощечина.

— Саша-Саша… — проговорил он, подняв руку. — А ведь я думал, ты сильнее…

Глава 21

Послание

Москва.

Поместье Есениных.

Спираль врезалась в гостя и стекла по нему в снег, не оставив на черном плаще ни единой отметины. Сад за его спиной догорал, сугробы вокруг пожарища оседали с шипением, в воздухе висела взвесь из сажи и пара. Сквозь гарь пробивался другой запах, сладковатый, чужой, и от него у Сергея заломило зубы.

Этот запах он не спутал бы ни