Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Назад! — Сергей вскинул руку, перегораживая дорогу Кате, что выскочила на крыльцо следом. — Все назад, в укрытие!

Его никто не послушал.

Саша уже работал. Белое пламя срывалось с ладоней плотными связками, тьма Хаоса вплеталась в каждый выпад, от грохота лопались уцелевшие стекла, старые липы у ограды ложились одна за другой. Гость шел сквозь этот шторм ровно и неспешно, изредка поднимая ладонь, и этого короткого движения хватало: огонь уходил в снег, жгуты рвались на подлете, а самые страшные заклятия, какие Саша копил годами, воздух глотал без остатка.

За свою жизнь Александр Есенин не знал поражений. Вопрос в любой драке для него стоял один: сколько протянет противник? Теперь вопрос звучал до отвращения непривычно: что дальше? Ответа не находилось, и такое с ним случилось впервые.

Он разорвал дистанцию, зашел с фланга, ударил с двух рук крест-накрест. Гость качнул головой, перекрестье прошло сквозь пустое место, и взрыв поднял тучу пара там, где стояла теплица.

— Слушай, а пошатнуться ты можешь? — Саша сплюнул. — Хоть разок, из вежливости. У меня репутация.

— Репутация, — повторил гость на несколько голосов. — К чему? Скоро в этом мире не останется никого, кого бы она волновала.

По его лицу пробежала рябь. Лицо, с молодыми и правильными чертами, сменилось другим, а затем вновь стало прежним. Тело было новым, и он обживал его на ходу, поводя плечами после каждого отбитого удара, прислушиваясь к себе с явным удовольствием.

Катя вступила в бой. Ее клинок полыхнул, огонь побежал по волосам, швы от ран отозвались болью, но руки помнили свое. Она ударила снизу, в связке с Сашиным пламенем, на месте гостя вспух огненный столб, поднявшийся до неба.

Гость вышел оттуда, даже не запылившись. Снег под его подошвами не проседал.

Алиса Есенина налетела следом. Ярость несла ее без всякой магии, ее кулак обрушился на врага с размаху, ограда дрогнула. Гость отвел удар предплечьем, мягко, почти бережно, и отправил ее в сугроб через половину двора. Убивать ее он не собирался, и от этой бережности делалось только страшнее.

Сергей только сейчас понял, с кем они столкнулись. Черный плащ, голоса, сладковатый дух чужой силы. Перед его домом стоял Нечто, и он был в собственном теле.

Значит, время сидения на диванах кончилось.

Сергей развернулся и нырнул в уцелевшую часть дома. Лестница в подвал, ступени вниз, темнота. Вдоль стен тянулись полки с ретортами, в глубине подвала, за фальшивой кладкой, ждала ниша. Кирпичи он выломал голыми руками.

Флакон отозвался в пальцах знакомой тяжестью. Толстое стекло, сургучная пробка, внутри тяжело перекатывалась золотистая жижа. Он собирал ее по капле долгие годы. На вопрос жены, зачем, он тогда отшутился. Настоящий ответ стоял сейчас посреди его двора.

— Берег тебя на свадьбу Антона, — Сергей стер пыль с горлышка. — Что ж, повод сегодня тоже семейный.

Наверху грохнуло, с потолка посыпалась крошка, реторты на полках отозвались тонким звоном. Сергей взлетел по лестнице, перескакивая через три ступени.

Антон стоял у разбитого крыльца, меч светился, рядом Виолетта прижимала к груди сумку с зельями. Оба смотрели туда, где в дыму двигалась фигура в плаще.

— Антон! — крикнул Сергей. — Бери Виолетту и уходи. Немедленно.

— Пап, я не уйду!

— Уйдешь, — Сергей встал перед ним. — Если мы все здесь ляжем, род Есениных закончится этим вечером. Кто-то обязан его продолжить, и это будешь ты. Считай это моей последней волей, если так проще.

— Я лекарь, — Виолетта шагнула вперед. — Я нужна здесь…

— Ты будешь нужна ему. Живому, — Сергей уже не смотрел на них. — Бегом!

Антон стиснул зубы до скрипа. В эту секунду он ненавидел отца и понимал его так ясно, как не понимал никогда. Он сжал руку Виолетты, и они побежали к ограде, каждый шаг давался Антону тяжелее любого боя.

Гость, тем временем, занялся домом. Он не торопился и на людей не отвлекался. Ладонь поднималась, пальцы сжимались, и флигель складывался внутрь себя с протяжным стоном балок. Второе движение, и конюшни обернулись облаком пыли, лошади с ржанием рванули через сломанную ограду и устремились в поля. Защитные артефакты, вплетенные в фундамент триста лет назад, гасли по очереди с гулом колоколов, всякий лопнувший узел отдавался у Сергея под ребрами.

Сначала сложилось восточное крыло, где Антон учился ходить. Следом ушла в пыль библиотека с семейными архивами. За ней осела веранда, на которой Алиса любила встречать рассветы. Дом разбирали методично, кусок за куском, до самого фундамента.

Саша видел это, и остатки хладнокровия слетели с него разом. Он вобрал в себя все до последней капли: Хаос, Порядок, злость, страх за своих, и свил из этого спираль толще всех прежних. Воздух зазвенел, снег во дворе поднялся и завис, спираль сорвалась с рук и понеслась в цель, выжигая борозду до мерзлой земли.

Гость встретил ее раскрытой ладонью. Пальцы сомкнулись, спираль смялась, свернулась воронкой, и воронка эта, повинуясь короткому жесту, рухнула сверху на своего создателя.

Сашу вбило в землю собственной силой. Хаос рвал его тем, чем он сам собирался рвать врага, Порядок довершил начатое, и когда отгремело эхо удара, в дымящемся кратере лежал человек, который еще утром считался сильнейшим магом Империи.

Гость подошел к краю кратера и занес ладонь.

— Красивое тело, — по его чертам снова пробежала рябь. — Жаль, начинка подвела.

Ладонь пошла вниз, и в нее врезался Сергей.

Зелье он выпил на бегу, одним глотком. Жидкий огонь продрал глотку, ухнул вниз и разошелся по телу. А вместе с ним и сила, которой еще не знали.

Мир замедлился и стал четким до последней снежинки. А следом пришла расплата: каналы, едва восстановившиеся, зашипели, под кожей по рукам побежали светящиеся трещины, каждый удар сердца отзывался в них как ожог.

Его кулак влетел в ладонь гостя, по двору прокатился настоящий гром. Врага не сдвинуло, зато его рука застыла в считанных сантиметрах от Сашиной груди.

— Не трожь моего сына, — выдавил Сергей. Кровь капала у него из носа, струилась по подбородку, трещины света поднялись до плеч. — Слышишь, тварь? Не трожь.

Гость разглядывал его несколько долгих мгновений. Потом запрокинул голову и рассмеялся, всеми слоями голоса разом.

— Зелье, — он отступил от кратера, отряхивая ладонь. — Верховное божество решили остановить настойкой из подвала. И это все? Это все, на что способна сильнейшая семья этой планеты?

Ответить Сергею было нечем. Сила зелья выгорала, вместе с ней догорали каналы, и на ногах он держался одним упрямством. Алиса выбиралась из сугроба,